Кротовский, вы сдурели

Джимми, — увожу разговор от нравственной темы, — Что вы предлагаете? Лично я пока не получаю никакой финансовой выгоды. Скорее наоборот. Я пока только трачу и ничего не зарабатываю.
— Обмен валюты, — сообщает Джимми, — Это же очевидно. Мы будем здесь покупать фунты по семь рублей и продавать в России по двенадцать.
— Никаких «мы», — тут же пошла в отказ Анюта.
— Извините, — Джимми включил заднюю, — Я просто предлагаю услугу. Пункт обмена валюты… маленькая будочка в дальнем углу вашего магазина. Мой процент будет очень скромным… каких-то семь процентов.
— Три процента, Джимми, — осаживаю дельца, — И то только потому, что не имею желания заморачиваться с получением лицензии на валютные операции. Хотя… мне ведь это несложно, да Анюта?
— Раз плюнуть, — подтвержает Анюта, — Ты же правитель. Можешь хоть банк открыть.
— А вы умеете аргументировать, — усмехается Джимми, — Я согласен на три процента.
— Какой дневной оборот на обмене валюты вы сможете обеспечить Джимми?
— Зависит от того, сколько продовольствия вы способны завезти в город. Главное, не допустить товарного дефицита.
— Это не проблема, — говорит Анюта, — Уж что-что, а город Кустовой завалим продовольствием.
— Тогда, думаю, смогу покупать несколько тысяч фунтов ежедневно, — предположил Джимми, — Точнее пока сказать не могу. В любом случае, граф, для вас это будет очень выгодная сделка. Вы изымите из оборота фунты и наполните город рублями. Вам это очень выгодно.
— Время покажет… хорошо, Джимми… Анюта продаст вам рубли с трехпроцентной скидкой. Будку под обмен валюты сколотим сегодня же.
Когда Джимми ушел, Анюта еще стояла надо мной нахмурившись.
— Ань, дырку мне во лбу прожгешь… я не собираюсь отдавать ему деньги просто так. Сказал же, продашь ему по курсу не семь рублей за фунт, а… что у них там? Пенсы… шиллинги… короче, по семь рублей двадцать одну копейку за фунт. Он так-то подкинул нам очень прибыльную схему.
— Ты бы и сам придумал такую схему, не сегодня так завтра.
— Ну, может и придумал бы…
Когда Анюта все же оставила меня одного в кабинете, достал мобилу. Сперва хотел звонить Миле Хоромниковой. Если не она, то папенька ее, купчина первой гильдии, придумает, куда пристроить английские фунты. Но в последний миг передумал и набрал номер Орлова.
— Здравствуйте, Данила Андреевич, — обращаюсь к министру по имени отчеству, — Кротовский беспокоит.
— Что у тебя случилось, Кротовский? — недовольно пробурчал граф Орлов, — Надеюсь, войну пока ни с кем не начал?
— Ну что вы… я человек мирный… вам фунты часом не нужны?
— Фунты? — не понял Орлов.
— Английские фунты. Денежные знаки британской короны.
— Кротовский, ты еще спрашиваешь. В стране жуткая нехватка валюты. Еще как нужны. А у тебя есть что-ли?
— Ну… не прям сейчас. Но надеюсь, скоро будут.
— Кротовский, ты меня очень обяжешь. Готов даже немного переплатить сверх официального курса. По двенадцать пятьдесят за фунт куплю все, сколько будет. Ты понял меня?
— Понял, Данила Андреевич.
— Смотри. Если узнаю, что продал фунты кому-то другому, обижусь.
Вот те на… стоимость фунта поднялась еще на пятьдесят копеек.
— Не сомневайтесь. На сторону не продам.
— Заранее спасибо… слушай, Кротовский, раз уж ты сам позвонил… хотел бы тебя порадовать, но у меня новости не очень радостные.
— Что случилось, Данила Андреевич?
— Мышкин, гаденыш, выбил себе увеличение квоты по Челябинским моторам. Так что тебе поставки уменьшат.
— Насколько?
— Вдвое, а может даже втрое.
— М-да. Жаль.
— И мне жаль. Но я ничего не смог поделать. Лично у царя за тебя просил. Только… Петр Алексеевич ни в какую. Говорит, Мышкину поставлены новые задачи по освоению сибирского севера.
— Понял вас, буду как-то выкручиваться.
Орлов отключился.
Плохо дело. А я собрался поставлять грузовики в Кустовой. Какие уж тут поставки. Хватило бы отработать по контракту с министерством обороны. Набираю Березникова.
— Здравствуйте, граф, — отзывается инженер.
— Здравствуйте. У меня новость не слишком хорошая. Нам квоту на двигатели урезают.
— Проболтались-таки, — расстроился инженер.
— В каком смысле… а вы в курсе что-ли?
— В курсе конечно. Только вам не говорили. Не хотели расстраивать.
— Что значит, не хотели расстраивать? Думаете, я бы никогда об этом не узнал?
— Конечно узнали бы. Просто мы с Кешей начали