— Нет смысла строить путь в Индию, пока не взят контроль над Кустовым, — строго сказал император, — Бывал там?- Пока только слышал, — отвечаю, — Вроде бы он вольный город… в смысле, в состав России не входит.- Не входит, — согласился государь, — И у меня нет сейчас столько свободных войск, чтобы Кустовой штурмом брать. Тут надобно потоньше действовать.- Потоньше, это как? — напрягаюсь внутренне, уже предчувствуя, что на этот раз царь-батюшка отправит меня «брать под контроль» целую независимую область.- Значит, слушай меня, Кротовский, и запоминай…Приключения Кротовского продолжаются
Авторы: Парсиев Дмитрий
идти?
— Идите, Кротовский. К восьми вечера быть здесь и в форме.
Получил у коптенармуса форму, а заодно и ключ-код от личного шкафчика. Пошел в раздевалку, отсканировал форму, сменив маскировку доспеха. И убрал форму в шкафчик. Пусть здесь лежит. Целее будет. Не хватало еще ее порвать, чтоб у меня из жалованья вычли ее стоимость.
Выйдя из здания полицейского управления отправился заселяться… уже как-бы в форме патрульного.
— Первую неделю можете жить без оплаты, — напомнила мне консьержка серой девятиэтажки.
— Я заплачу сразу.
— Есть комнаты с санузлом по пол кворка в неделю.
Учитывая, что мой оклад патрульного должен составить два с половиной кворка в неделю, цена приемлемая.
— Давайте с санузлом. Заплачу за четыре недели сразу. Мне в армии выходное пособие выдали.
Поднявшись в лифте на седьмой этаж, консьержка провела меня по длинному грязному коридору, в котором половина ламп не светила вообще, а другая половина светила плохо. Завела в комнату и даже сама застелила постельное белье. Оставшись один, выпустил Ныра и Гамлета.
— Ну как вам?
Ныр принюхался и выдал вердикт:
— Грязная нора.
— Здесь даже нет полки для головных уборов, — высказал претензию Гамлет, устраиваясь на спинке кровати.
— Зато отдельное жилье, — говорю бодро, — Эта комната даже побольше той, что была у нас в казарме. Лично я голоден, как волк. И собираюсь сходить в кафешку.
— Много ты знаешь о волчьем голоде, — Ныр улегся на пол.
— Совсем не знаю, — отвечаю миролюбиво, — Могу купить что-нибудь для вас.
— Мне семечек возьми.
— А мне пирог с вишневым вареньем.
— Да вы гурманы… ладно, возьму что-нибудь…
К восьми вечера успел вернуться к полицейскому управлению. Во дворе разводящий пристроил меня в один из нарядов третьим номером. Двое коллег оказались обрюзгшими и оплывшими мужичками. Один постарше с усами, второй помладше без усов. На лицах обоих сослуживцев отпечаталась скука. Часть нарядов рассаживалась по машинам. Наша троица выдвинулась пешком.
— А нам тачка не положена? — спрашиваю.
Сослуживцы меня ответом не удостоили. Угрюмо двинулись по улице. Минут через пятнадцать неспешной ходьбы усатый вдруг решил дать пояснение:
— Ты это, молодой… за нами держись… у нас участок неспокойный. По ночам такое творится… во-от, а самое главное — это что?
— Не терять бдительность, — делаю предположение.
— Ответ хороший, но неверный, — поправляет безусый, — Самое главное — не суетиться.
— Ага. Подольше проживешь, — поддерживает усатый, — Сейчас еще ничего. А как стемнеет…
Рекомендации более опытных товарищей оставляю без комментариев. Может, они и правы. А я тут человек новый. Осмотрюсь для начала.
У моих напарников слова с делом не расходятся. Они оказались прямо чемпионами по несуетливости. Настолько они неспешные, что меня, привыкшего постоянно гнать в условиях вечной нехватки времени, первые два часа ломало как наркомана. Приходилось себя одергивать, подтормаживать и удерживать от желания поддать им пендельного ускорения.
Первую остановку они сделали, когда здание полиции скрылось за углом девятиэтажки. Доблестным патрульным захотелось пончиков. Когда они сожрали по пончику, то далеко опять не ушли… им захотелось кофейку. Напившись кофею, продвинулись еще метров на двести, тормознули у киоска с лотерейными билетами, где подробно обсудили с каким-то хмырем ставки на ближайший спортивный матч.
После этого прошли всего один квартал, напарникам понадобилось отлить. Видимо, выпитый кофе за это время успел стечь вниз. Я терпеливо ждал, когда они посетят общественную уборную. На выходе из уборной они завели разговор со знакомым таксистом, коротавшим на парковке время в ожидании клиента.
— Ты не булькай, молодой, — наставительно сказал усатый, когда мы снова двинулись в путь, — Это и есть наша работа. Быть на улице. Ну а мы на улице…
Пришлось вынужденно согласиться… идти и не булькать.
Когда стемнело и зажглись редкие фонари, мы-таки стали свидетелями, если не преступления, то правонарушения. Из машины, резко тормознувшей у обочины, выскочили трое крепких парней и начали метелить какого-то прохожего.
Напарники сделали вид, будто ничего не заметили. Один опустился на коленку и начал перешнуровывать якобы развязавшийся ботинок. Второй следил за процессом перешнуровки с таким сосредоточенным
