Кротовский, вы сдурели

До семерки нам еще далеко. Но Гадюкинское проклятие три-семь ты точно преодолела.
— Кротовский, гад ползучий… я в тебя верила… знала, что ты сможешь, — она сбросила с себя плащ, соскользнула со стола, неуловимо по-змеиному приблизила лицо и поцеловала меня в губы.
Одевалась она очень неторопливо, позволяя мне любоваться гибким совершенным телом… при этом она полностью вернула деловой настрой. Такая уж у нее натура… змеиная, если можно подразнить, то почему бы не подразнить…
— Ева, насколько мне известно, у бедняков есть свой представитель в совете, — перехожу к делу, ибо вижу, она собрана и вполне готова к деловому разговору. Ты знаешь, кто их представляет в совете?
— Знаю, Кротовский.
— И?
— Там не один человек. В городе четыре нищих района. От каждого района по два избирателя.
— О как. То есть у них аж восемь депутатов. И я так понимаю, они тоже сейчас в этой толпе?
— А вот тут не угадал. Все эти депутаты вовсе не нищие. Он купили голоса избирателей на деньги англичан.
— Понятно. Получили места за подачки…
— За мелкие подачки, Кротовский. Но больше их не изберут.
— Верю. Ну а как ты вообще видишь все это движение? Под какими лозунгами ты хочешь их объединить?
— Кротовский, тут важны не столько сами лозунги, сколько то, что за этими лозунгами понимается.
— Не понял.
— Я сама этого раньше не понимала.
— Ага. Помню. У тебя было озарение.
— Точно. Беднякам важно показать, что ты хочешь бороться за их права. Что хочешь улучшить их жизнь. Понимаешь? Борьба за чистоту в городе тоже сойдет. Они, конечно, поймут это по-своему. Они будут думать, что жить в чистоте, значит жить как богачи, за которыми убирает прислуга.
— Интересная мысль. Они мечтают стать богачами?
— Разумеется. Жизнь в чистоте по их мнению, не означает, что им нужно за собой убирать. Жизнь в чистоте означает, что за ними убирать будут другие.
— Мудрено… но ведь так никогда не будет… либо у них появится определенная культура чистоты, либо они останутся на уровне срущих под себя свиней.
— Вот. Именно. Ты правильно сказал, культура. Но если ты выглянешь в окно, увидишь, что эти славные люди уже засрали всю площадь… и при этом они митингуют за чистоту…
— Ну хорошо. Мы поднимем этих людей под лозунгами, которые они понимают как-то очень по-своему.
— Да. Назовем это движением рос, — предлагает Ева.
— Рос? Это от слова Россия?
— Нет. Рос, роса, росы. Чистейшая влага, выпадающая утром на траву, называется роса. Россия как-бы не причем.
— Ага, понял. Значит, партия РОС. Так будет она называться. А Россия как-бы не причем. Отлично придумано.
— Еще бы не отлично, — согласилась Ева, — Мне прямо как откровение пришло… проводи меня. Пора идти. Пока мои соратники по партии меня не потеряли…

Уже на обратном пути к выходу спохватился.
— Ева, что ты скажешь своим «соратникам по партии»?
— Скажу, что ты отличный парень.
— Я серьезно.
— Так и я серьезно. Скажу, что ты очень хочешь улучшить жизнь простого народа. Но другие правители и фабриканты вяжут тебя по рукам и ногам.
— Ох. Ева, ты хочешь поднять мятеж?
— Мятеж — это идеально. Враз поменяем власть и сделаем тебя не выборным, а полноправным правителем.
— Погоди. Давай, не будем гнать коней. Поверь, мятежи очень плохо заканчиваются для тех, кто их устраивает.
— Но у нас все получится. Я уверена.
— Даже если получится. В сорока километрах отсюда стоит английский пехотный полк. Англичане город без боя не отдадут.
— Значит, мы будем сражаться.
— Нет уж. Не хочу доводить до кровавой бойни. Ева, не вздумай делать что-то, не согласовав со мной. Обещай мне.
— Черт с тобой, Кротовский. Я обещаю. Сделаю, как ты скажешь.
— Вот то-то. Завтра утром придут грузовики. Я выделю один под нужды самых бедных районов. Сама заберешь.
— Как скажешь.
— И еще. Я уверен. Не все бедняки такие полоумные, как собравшиеся здесь. Должны быть здравые вменяемые люди.
— Вменяемые люди на площадь митинговать не ходят, — возражает Ева.
— Знаю. Но опираться мы будем именно на здравых людей.
— А что делать с этой шантрапой?
— Шантрапа пусть митингует… только не здесь…
— А где?
— Они там что-то кричали про кожевенную фабрику.
— Есть такая фабрика. Как раз в их районе. Вонь там несусветная. Травит всю окрестность.