Кротовский, вы сдурели

после… сегодня я по-другому поводу.
— Слушаю.
— Ты хотел пообщаться с доктором… с тем, который с бородкой. Идеалист и борец за права бедняков… я его привела.
— Так пусть заходит. Что ты его в приемной маринуешь…
Ева завела доктора.
— Очень рад, граф, что вам небезразлична судьба простых людей, — сказал доктор, присаживаясь на стульчик.
— Небезразлична, — подтверждаю, — Но должен вас сразу предупредить. Я не идеалист. Я реалист. Всеми силами готов помогать, как вы выразились, простым людям, но не в ущерб интересам своего клана.
— Я это понимаю, — с серьезным лицом ответил доктор, — Даже такой подход в наших краях — большая редкость. Другим владетелям на людей плевать. Ева сказала, у вас есть ко мне разговор?
— Есть. Я хочу, чтобы вы провели исследование.
— Медицинское?
— Разумеется. Цель исследования — узнать, как загрязнение окружающей среды сказывается на здоровье граждан.
— Вы имеете ввиду мусор на улицах?
— Не только. В городе несколько крупных заводов. Из их труб постоянно валит черный дым. Отходы производства сливаются и вываливаются бесконтрольно, отравляя землю, воду и воздух. Понимаете?
— Я вас прекрасно понимаю, граф… вы даже не представляете, насколько прекрасно я вас понимаю, — голос доктора зазвенел торжественно, — Я знал… я надеялся… что когда-то этот вопрос будет поставлен ребром.
— Рад, что мы друг друга так хорошо понимаем. Так что… возьметесь за такое исследование?
— Проводить подобное исследование нет необходимости, — вдруг огорошил нас доктор.
Заявление прозвучало неожиданно как для меня, так и для Евы. Мы оба уставились на идеалиста непонимающе.
— Но… может, вы как-то объяснитесь, док?
— Охотно, — глаза доктора полыхнули сумасшедшим блеском, — Охотно поясню. Проводить подобное исследование нет необходимости, потому что оно уже проведено… вот, извольте…
Доктор полез в свой докторский саквояж, вытащил оттуда толстую пачку исписанной бумаги и положил на стол передо мной.
— Ого. Основательный труд.
— Здесь есть все! — с гордостью сказал доктор, — Районные сравнения по детским паталогиям… заболевания дыхательных путей… сердечно-сосудистые… вот здесь раздел по кишечным инфекциям… вот сопоставительные графики заводских выбросов с обращениями астматиков и аллергиков…
— Вы молодчина, док. Не ожидал. А вы могли бы выступить с докладом перед городским советом?
— Могу выступить хоть сейчас. Доклад давно подготовлен.
Ай да доктор, ай да сукин сын… это будет бомба. Вот так мы и прижмем англичан-промышленников. Не хотят платить аренду и налоги в городской бюджет? Ну что ж. Тогда будут платить штрафы за загрязнение окружающей среды. Прищучим бритишей по самые жабры.
— Аня! — кричу, — Анюта!
Анюта вбегает в мой кабинет.
— Сережка, что случилось?
— Когда ближайшее заседание совета?
— Сегодня. Прям сейчас заседают.
— Отлично, — поднимаюсь с места, — Тогда не вижу смысла терять время.
Войдя в зал заседаний, попросил председателя предоставить внеочередное слово для доклада. Просьба была удовлетворена. В соответствии с регламентом председатель постучал молоточком и объявил выступающего. Делаю доктору приглашаюший жест: давай, мол, док, жги…
Доктор оказался хорошим докладчиком. Не мямлил, не робел. Говорил четко по существу. Приводил конкретные цифры, зачитывал краткие выписки из историй болезни, но… фурора не произошло. Как были воодушевлены господа народные избранники в едином порыве, когда голосовали за то, чтобы повесить на меня личную материальную ответственность… и как настороженно они отнеслись к докладу.
Вот тут и стало понятно, с чьего стола подкармливаются товарищи парламентарии. Как только речь зашла об ответственности крупных заводчиков за выбросы, гробящие людское здоровье, сразу поскучнели и погрустнели. Мое предложение проголосовать за новое решение было воспринято вяло. Я настоял. Решение было отклонено большинством голосов.
Оставаться на заседании дальше я посчитал бесполезным. Мы с доком вышли из зала совета. На улице нас поджидали Анюта с Евой.
— Как все прошло?
— Плохо. Нас зарубили, — сообщил док.
— Поторопился ты, Кротовский, — сказала Ева с укоризной, — Надо было снова делать заседание открытым. Мы нагнали бы в зал наравнодушных горожан. Депутаты остереглись бы голосовать против воли народа.
— Может, остереглись бы, а, может, и нет, — не спешу соглашаться