Кротовский, вы сдурели

Завотделения оказался человеком слегка не от мира сего со всклокоченными неряшливыми волосами. Там, где у обычного в моем понимании врача должен висеть стетоскоп, у этого болтался на веревочке мудреный артефакт.
— Чем могу, молодые люди?
— Нам тут поступил сигнал от граждан с соседней улицы, — отыгрываю ревностного, но недалекого копа, — Люди жалуются на перепады настроения, обмороки, тошноту и неодолимую тягу к соленым огурцам. У вас тут случайно никакой утечки магического фона не происходило?
— Магический фон, молодые люди, это вам не урина в мочевом пузыре. Свойствами непроизвольной протечки не располагает.
— И все же, — упираюсь по-ментовски, — Надо бы разобраться… успокоить граждан…
— Ну хорошо. Пройдемте, — соглашается заведующий, — Увидите все собственными глазами.
Профессор повел нас по палатам с пациентами.
— Обратите внимание, — заведующий нам будто экспонаты в музее демонстрировал, — Здесь лежат на обследовании сразу трое. Ни у кого ничего не протекает…
Походу он принял нас за совсем твердолобых, а потому говорил на «понятном нам языке». Открыл дверь другой палаты:
— Здесь два пациента проходят лечение по сращиванию каналов. Но нет, не подумайте, у них тоже никаких протечек.
Мы идем вслед за заведующим, скроив туповатые рожи, и пытаемся увидеть хоть какую-то зацепку, имеющую отношение к заданию. Но не видим ничего особенного, ничего такого, что не укладывалось бы в логику больничного процесса. Травка даже начала поглядывать на меня с укоризной: «вот обязательно тебе, Кротовский, — написала она в групповом чате, — выставлять себя еще большим дураком, чем ты есть на самом деле?»
Я переключился на тонкое видение. Как-никак, астральный картограф. Тоже могу видеть магические каналы и резервуары. И с каждым пройденным пациентом во мне крепнет ощущение, что здесь что-то не так. Что профессор творит с людьми какую-то дичь.
Конечно, я не ахти какой спец, а в целительстве и вовсе дуб дубом. Но все-таки способен отличить, когда человеку проводят диагностические процедуры, а когда ставят над ним лабораторные опыты, как на подопытном кролике. Последние сомнения отпали, когда проф завел нас в палату с «овощами», пациентами, пребывающими в коме. Вот тут я убедился окончательно, с каждого пациента откачивается магическая сила. Скрытые каналы мановоды уходят в общую нишу через вентиляционные отдушины.
— Спасибо вам, профессор. Очень жаль, что оторвали вас от дел, — извиняющимся тоном сказала Травка, — Теперь мы полностью во всем разобрались. Никаких протечек в вашем отделении…
— А-адну минуточку, — прерываю Травкин спич смущения и раскаяния, — А что у вас в этой нише, профессор?
— Диагностическое оборудование, — отвечает заведующий сухо, — Там тоже никаких протечек…
Травка, Ниндзя и Гусь подают мне невербальные сигналы, мол, хорош, Кротовский, хватит отнимать время у уважаемого человека. Но у меня иное мнение.
— А что же вы тогда так напряглись, уважаемый?
— Это дорогостоящее оборудование, — поясняет профессор.
Травка так, чтобы заведующий этого не заметил, крутит пальцем у виска. Гусь смотрит на меня округло с красноречивым намеком, что пора бы уже угомониться. Но я упорствую:
— Настолько дорогостоящее, что вы его замуровали подальше от любопытных глаз?
— Не замуровали, а запечатали. Оборудование чувствительно к изменениям влажности и температурных колебаний.
Даже Ниндзя разлепил оба глаза, насколько позволяет ему раскосое строение гляделок, выражая недоумение моей упертостью.
— Ладно. Как скажете, профессор… но мне придется описать это в рапорте. Надеюсь, ваше оборудование установлено здесь с санкции больничного руководства. И если так, все вопросы будут исчерпаны.
— Рапорт, значит, — заведующий посмурнел, — Вот неймется вам копам, уличным попкам… ума нет, а лезете везде, даже там, где ни черта не понимаете… ладно, как хотите, пройдемте…
Заведующий вывел нас из палаты с пациентами и повел куда-то в дальнюю часть отделения, явно не в ту, где «запечатано дорогостоящее оборудование». Мы вошли в помещение, напоминающее процедурную. Кафельные стены, кафельный пол… даже потолок и тот кафельный.
Я уже догадался, зачем он нас сюда привел, и среагировал мгновенно. Выпустил Гамлета до того, как заведующий активировал свой странный артефакт. Черный жахнул молнией. Как и положено по «закону смертельного невезения» профессор разрядил артефакт в самого себя и обвалился на кафельную