Кротовский, вы сдурели

что Бетрод тебя увидит, узнает и занервничает.
— И что он сделает? Если занервничает?
— Попытается тебя убить… что напрягся, Кротовский, я пошутила… — Рута хмыкнула, — Он не станет убивать на приеме. После возможно… но не на приеме…
Ну спасибо, чего там. Успокоили, конечно. Только я пока так и не понял сути нашего плана, если он вообще есть… этот план… пока у меня полное ощущение, что дамочки собрались действовать по македонскому принципу: придти, увидеть, победить… так-то совсем не мой принцип…
Нас привезли в ту часть города, где расположены самые помпезные здания. Где находится и сам императорский дворец, куда заказан вход большинству граждан второй категории. Нам с Рутой сделали исключение. Мы приглашены самой принцессой Киртасской.
У меня до ноля часов временно повышен статус. А ровно в полночь, когда пробьют часы, мой доспех из модного костюмчика должен по закону жанра вернуть облик полицейской формы. А сам я должен успеть отсюда свалить на нашей штатной самоходной фургонной тыкве.
Авто лимузинного тип «пришвартовалось» к богатому зданию. Слуги препроводили нас внутрь. Все слуги здесь в белом, видимо, чтоб никто не спутал… даже если забыл дома очки. Белый цвет здесь — цвет чисто служебный. Есть в этом определенное удобство, когда общество четко дифференцировано по цвету штанов… не спутаешь, перед кем надо приседать и говорить ку…
Престарелая принцесса тут же включилась в протокольный процесс, начав здороваться со всеми к ней подходящими, обмениваться фальшивыми улыбками и пикироваться вопросиками с подтекстом. Мы с Рутой воспользовались моментом, пока на нас никто не смотрит, и отошли в сторонку.
Людей в черном здесь собралось много. Хватает и нам подобных, одетых в темные оттенки синего, зеленого и красного. Зал, в котором проходит прием, тоже весь отделан черными драпировками. Одним словом, все по местной моде. Если заранее не знаешь, будешь думать, что попал на траурную церемонию.
У многих людей в черном питомцы, понятное дело черного окраса, тоже видать, мода: черные кошечки, черные собачки, грызуны какие-то… тоже черные. У одной дамы змея… черная мамба.
— Рута, — понизив голос конфиденциально, обращаюсь к инспектору, — Ты почему не сказала, что здесь со зверями пускают.
— Кротовский, сама не знала. Бабушка никаких зверей не держит. Даже запаха не переносит.
— Ладно… прикрой меня…
— Что ты собрался делать?
— Вытащу Гамлета.
— Хорошая мысль. Только его надо на бабушку посадить.
— Почему?
— Потому что твой Гамлет вызывающе черный. Тебе иметь такого черного не по рангу.
— Э… полегче… ты при Гамлете такое не брякни. Он себя в конец возомнит датским принцем.
«Кротовский, — встрял птич из инвентаря, — я и так все слышу. Выпускай»
Вздыхаю и выпускаю Гамлета. Черный вспархивает под самый потолок, делает пару кругов над залом, присаживается на стол с закусками и начинает нагло клевать орешки прямо из большого блюда.
«Совсем оборзел, мелкий засранец. Ты что творишь?»
«Спокойно, Кротовский. Все под контролем»
Впрочем, внимания на Гамлета и впрямь никто не обратил. Видать, черным зверушкам здесь многое позволено. Только один жирный черный кот угрожающе зашипел на Гамлета. Гамлет посмотрел на котяру сверху вниз пренебрежительно и кинул ему орешек. Кот понюхал и брать орех не стал.
«Гама, кончай жрать. Найди мне Бетрода»
«Сэр, есть сэр… слушаюсь сэр»
«Посэркай мне еще…»
Гамлет снова взлетел.
«Танго, я Фокстрот… как слышно, прием… Танго, я Фокстрот… веду наблюдение в заданном квадрате»
«Придушить мелкую тварь» — подал мысль из инвентаря Ныр.
«Чего еще ждать от серых завистливых бездарей» — горделиво парировал Гамлет.
«За бездаря ответишь»
«Гамлет, ну правда. Заканчивай валять дурака. Ты видишь Бетрода?»
«Бетрода пока не вижу. Зато вижу Белкину» — черный сделал пометку на радаре.
Маргуша стоит под ручку с тем же принцем, с которым была в опере. Она заметила меня в тот же миг, как я на нее посмотрел. Скользнула по мне взглядом, как по пустому месту. Ни улыбки, ни малейшего признака радости. Я сто процентов уверен, что она меня заметила. А следом посмотрела вверх на Гамлета… и тоже явно его узнала… и никаких эмоций.
С одной стороны мне на руку, что Белкина не показывает вида. Мне палиться перед широкой публикой и внимание к себе привлекать совершенно ни к чему. С другой стороны, напрягает, Белкина ведет себя так, будто меня знать не знает. Может,