Мечтаете испытать адское наслаждение в объятиях демона? Подумайте сначала о том, как придется знакомиться с родственниками любимого!.. Желаете обладать совершенно, гм, необыкновенными мужскими достоинствами? Остерегайтесь – ведь желание может и сбыться… Изверились в том, что на свете остался `хоть один настоящий мужик`? Не огорчайтесь. Кто вам сказал, что настоящий мужик обязательно должен быть живым? Лучшая любовь – это любовь, приправленная Смертью. Издание составлено на основе двух зарубежных антологий ужасов — «Hot Blood: Tales of Provocative Horror» (1989) и «Hotter Blood: More Tales of Erotic Horror» (1991) .
Авторы: Ньютон Майкл, Старджон Теодор Гамильтон, Мэтисон Ричард, Маккаммон Роберт Рик, Таттл Лиза, Лаймон Ричард Карл, Тейлор Люси, Эллисон Харлан, Рекс Миллер, Грант Моррисон, Бранднер Гарри, Мастертон Грэхем, Нэнси А. Коллинз, Дэниэлс Лес, Гелб Джефф, Кэнтрилл Лиза В., Уильямсон Чет, Гейтс Р Патрик, Тэм Стив Рэсник, Басьек Керт, Бирн Джон Л.
у кровати. Легла на спину, протянула руки к Скипу.
— Иди ко мне, мой любимый.
Дрожа от возбуждения, Скип скатился на упругую плоть женского тела. Одной рукой она умело направляла его, другой поглаживала по спине. Скип с головой нырнул в водоворот страсти. И погружался в него все глубже и глубже.
А в момент невероятно сильного оргазма почувствовал, как его словно вывернули наизнанку. А потом все померкло.
Вернувшись, Одри нашла свою тетю в гостиной.
— Я принесла коньяк. — Она подняла бумажный пакет. — Где Скип?
Тетя Эдит покачала головой, печально улыбнулась.
— Мне очень жаль, дорогая.
— Еще один?
— К сожалению.
— Ты испытала его?
— Как и остальные, он провалился.
— Тетя Эдит, неужели я так и не найду мужчину, который полюбит именно меня, а не мои деньги, и будет мне верен? — Одри обняла женщину, прижалась щекой к ее груди — Разумеется, найдешь, дорогая. — Тетя Эдит погладила девушку по волосам. — Дело лишь во времени. — Она улыбнулась. — А пока помни, Скип на что-то да сгодится — Это правда. — Девушка отступила на шаг и повернулась к каминной доске, где застыли на изготовку семь статуэток Ты хочешь взять его на эту ночь, тетя Эдит?
— Нет, дорогая, право первой ночи за тобой. По справедливости Одри подошла к камину, взяла последнюю в ряду статуэтку. Теплую, запульсировавшую при ее прикосновении.
— Спокойной ночи, тетя Эдит.
— Спокойной ночи, Одри. Наслаждайся.
Когда сознание вернулось, Скип понял, что он не может пошевелиться. А когда первая волна паники спала, он перестал сопротивляться, позволил ввести себя головой вперед в теплый влажный зев. Мягкие стены пещеры сжали его, лаская со всех сторон.
Такого не представишь себе и в страшном сне, подумал Скип, но с другой стороны — не так уж все и плохо.
Здесь, в Далласе, я — Властелин Ночи, голос во тьме, шепот звездной пыли и лунного света, жаркий чарующий ритм босановы.
Заключительные аккорды. Хрустящие осколки джаза. Автоматический световой индикатор отсчитывает пять секунд до окончания очередной композиции. Я жду сигнала включаться. Режиссер выводит мой канал на полную громкость и убавляет музыку. Включается красная лампочка, и последняя нота ложится под мой мягкий голос, мое первое слово, обращенное к пастве «внимающих в благоговении»:
— Клайффи Браун. «Весна моей радости». Руку за ухо. Архаичный стиль. Я улыбаюсь лицу с той стороны звуконепроницаемого стекла. Мой режиссер Маквей жмет на кнопку и гнусавит в динамике нашего внутреннего переговорного устройства:
— Что-то я раньше не слышал об этом парне — Ты не слышал об этом парне, потому что его уже нет. Умер совсем молодым. Но на джазовых дудках он делал такое… сам Ритчи Валенс рыдал бы, как мальчик.
Я открываю наш маленький холодильник. Треть бутылки уже готова. Да, уважаемые радиослушатели, страшно подумать… но мы позволяем себе выпивать в эфире. Но вопреки всеобщим представлениям мы, ди-джеи на радио, личности явно психически неустойчивые. Проще сказать, мы законченные параноики. Вечно дрожим, опасаясь облажаться. Балансируем на ненадежном краю. Наши профессиональные качества измеряются не примерным или плохим поведением, а звучанием в эфире и рейтингом наших программ. Пей, кури, обкладывай матом портье в гостинице, если тебе очень хочется… но ты должен звучать. Полный контроль над вниманием радиослушателей — вот наш знак качества и показатель наивысшего мастерства. Я каждую ночь наливаюсь «Бифитером». Это мой допинг.
— Ты уже начинаешь свистеть на шипящий, приятель, — смеется Маквей. Еще пара-тройка глотков, и я сам начну ставить музычку! Будет шоу Роберта Маквея!
— Ничего, брат, прорвемся, — смеюсь я в ответ. У нас в студии два телефона. Один — открытый для всех желающих, а второй — только для тех, кто знает: подруг, нежных любовниц и прочих примкнувших. На второй линии загорается индикатор вызова. Снимаю трубку.
— Кому-то уже невтерпеж? — Сегодня я что-то игриво настроен.
— Может, тебе самому невтерпеж.
Это она. Моя богиня.
Мой Голос. Именно так — с большой буквы.
— Как замечательно, что ты звонишь. Мне тебя так не хватало сейчас.
— Как хорошо быть кому-то нужной, — выдыхает она.
Господи, что за голос у этой Патриции, божественный голос… я, когда его слышу, едва не кончаю.
— Да, пожалуй. Ты можешь пару секунд подождать?
— А что будет, если дождусь? — шепчет она сквозь пространство. Я готов воткнуть ручку в листы разблюдовки эфира. Сублимация
