Кровь Титанов.

вдогонку стрелу, и на сей раз промазал.
— Нехило подрались, — заявил Боресвет, размазывая по лицу кровь.
— Наваляли уродам, — поддакнул довольный топор.
Лани и Бол бросились ловить трофейных коней, варвар, не связанный предрассудками, обшаривал карманы трупов. Один из трупов попытался подняться, Харкул уложил его обратно своевременным ударом ятагана. Не в обычае гоблинов оставлять раненых, еще выживут, чего доброго. Таль попытался уговорить варвара насчет лечения резанной раны на спине, которую он невесть где получил, однако Нанок отказал наотрез.
— Еще чего… царапина ведь! Сама заживет.
— Давай промоем хоть, загноится ведь, — уговаривал его Ларгет.
— Не переводи вино, — отказывался варвар. — Лучше внутрь приму.
Он отобрал у Таля флягу и смачно к ней приложился.
— Другое дело, теперь не помру, — сразу повеселел он.
Вернулась Лани, ведя на поводу коня. Таль кивнул ей на порезанную варварскую спину.
— Давай перевяжу, — предложила девушка.
— Да само заживет, — отмахнулся варвар.
— Фигня какая, — подтвердил топор.
Лани уперла руки в бока, и Нанок понял, что от промывки раны и перевязки ее же не отвертеться по любому. Он еще побрыкался, но потерпел поражение и капитулировал.
Пока девушка обрабатывала рану, Ларгет переговорил с Боресветом.
— Подмоги не приведут? — он кивнул головой в том направлении, куда сбежали последние всадники. — Может, в лес лучше свернуть?
— Коней потеряем, — резонно возразил тот. — Боюсь, придется рискнуть.
В отличие от варвара и гоблина, воин охотно дал обработать его раны. По счастью, серьезных повреждений не получил никто, хотя мелких ран и порезов хватало. Гоблин уперся как скала, дескать, на них, на гоблинах, все заживает моментом. И вообще, мужчина должен уметь терпеть. К тому же, бабам слова не давали, знай свое место, подруга. Лани плюнула и отступилась. Гоблин утерся и вслух высказал мысль, что слюна у нее ядовитая и он, Харкул, теперь наверняка помрет, но не от ран, а от яда. Глаза у девушки стали ярко-зеленые, рука потянулась к ножу, и гоблин предпочел заткнуться. Помрешь там от яда или нет, еще вопрос, а вот от ножа без вариантов, к знахарке не ходить.
Учуяв настроение хозяйки, заворчал Никак. Оскалил клыки, подозрительно глядя на гоблина. Тот оскалил свои в ответ и еще помахал ятаганом. Гоблина Щенок не любил. Наверное, потому, что тот с первого дня знакомства поинтересовался: «А это чей мясо?» Слово «мясо» Щенок уже понимал. Хоть и мог жрать все, что под зубы попадет, а предпочитал все же мясо, как собаке и полагается. А тут его самого мясом обозвали! В общем, довольно обидно.
— Никак, место! — скомандовала Лани, и Щенок нехотя оставил гоблина в покое.
— Здорово он подрос, — удивился Бол. — Это какая же туша будет, когда вырастет? Да ему лошадь на один зуб. Вместе с всадником. И я этим всадником быть не желаю…
— Мастер Лур говорил, что он вырастает за неделю, — сообщила Лани. Все притихли, вспомнив о судьбе Учителя. Где он сейчас, что с ним? Жив ли вообще?
— Ладно, поехали, — скомандовал Таль. — Что ждать-то?
Теперь лошадей было даже с избытком. Их решили не бросать, в хозяйстве пригодятся, как заявил Боресвет. Варвар, правда, заявил, что у него хозяйства нет и не будет, но воин на это хладнокровно ответил, что это его, варвара, проблемы.
Потом Таль неожиданно подумал вслух о том, что не плохо бы допросить тех, кто остался в живых. Гоблин с ехидной усмешкой, из-под которой нагло торчали клыки, заявил, что допрашивать можно только живых. А мертвые — это всего лишь мясо, обтянутое зачем-то кожей, и он, Харкул, решительно не видит способа их допросить. При этом он одобрительно погладил кавалерийскую саблю, ласково обозвав ее ятаганом.
Бол заявил, что любой некромансер с легкостью допросит и мертвого. Варвар ответил, что это будет последнее, что упомянутый некромансер сделает, а кроме того, ни одного некромансера поблизости нет. При этом он подозрительно осмотрел всю компанию, поглаживая при этом топор. Щенок Тьмы при слове «некромансер» недвусмысленно зарычал. Слово это будило в нем какие-то несовместимые с жизнью воспоминания.
— Слушайте, достали вы, Блин, — заявил топор. — Мы поедем отсюда, или как?
К его мнению прислушались. Хоть и железка безмозглая, а мысли порой у него правильные бывают. Уж не глупей хозяина, как ни крути.
Лошади припустили резво. Не то, что бы им этого хотелось, но Щенок Тьмы явно был настроен пошалить. Беда в том, что сами лошади не считали откушенную ногу мелкой шалостью, а потому мчали со всех ног, испуганно косясь на разыгравшегося Щенка.
Гоблин тоже не отставал. Неизвестно,