Кровь Титанов.

Затем слово попросил гоблин. Ему неосторожно уступили, о чем тут же пожалели. Речь гоблина была красочной и выразительной, но вот беда, совершенно непонятной. Более-менее, разобрать удалось три слова — «моя», «ваша» и «выпьем». Впрочем, общий смысл был ясен, последнего слова хватало с лихвой, чтобы во всем разобраться.
— А удобства здесь не предусмотрены? — поинтересовался Бол, отрываясь от карт.
— Удобства — на земле, — сухо пояснил дракон. — Здесь вам не городской сортир общественного назначения. Потерпишь.
— А долго? — жалобно спросил Бол.
— Через час уже сядем, — успокоил его Драгобар.
Час — не самая большая единица времени. Впрочем, у Бола по этому поводу имелось свое мнение. Едва дракон приземлился среди гор, он мигом скатился по хвосту и исчез среди камней. Таль хмыкнул.
— У него и в игре терпения не хватает, — усмехнулся шут.
— Однако мы вас все же обставили, — не согласился Ларгет.
— Вам просто повезло, — пожал плечами Лемур, и принц согласно кивнул.
Лани сердечно попрощалась с Драгобаром. Подошел Боресвет, похлопал дракона по хвосту, приглашал в гости, если тот заглянет в Гардарики. Не уточняя, правда, когда вернется домой. Если верить тому, что он рассказывал про свою жену, мог и вовсе никогда не вернуться.
Вернулся Бол, попытался пожать дракону лапу. Драгобар лапу не подал, мотивируя тем, что он маленького человека просто раздавить может ненароком. Таль, правда, сомневался, что это истинная причина. Скорее, отказал из брезгливости, вряд ли Бол удосужился помыть руки после недавней отлучки.
Прощание прошло в теплой дружеской обстановке. Варвар предложил даже дракону на посошок, обычай, о котором рассказал ему Боресвет, и который Наноку очень понравился. Драгобар отказался — ему, дескать, еще лететь.
— Да ты что, братан? Тебе же фляжка — как нам капля, в натуре. Только понюхать, — уговаривал его Боресвет, но дракон был несгибаем, как и полагается уважающему себя дракону. Варвар и Боресвет пожали плечами и уговорили фляжку сами.
Наконец, дракон поднялся в воздух, сделал круг почета над головами и исчез в неизвестном направлении. Возможно, полетел в Гардарики к зеленым змеюкам.
— Моя здесь был, — заявил гоблин, озирая окрестности. — Моя здесь много-много давно был, но моя что-то помнить.
Варвар тут же выделил ему предусмотрительно осушенную флягу для лучшей памяти. Гоблин допил последний глоток и уверенно зашагал налево. Остальные двинулись за ним, уповая кто на Творца, кто на Беодла, а Боресвет — так и вовсе на Сварога.
Зеленый перец завел их в незаметную с первого взгляда пещеру. У входа подкрепились неосторожно попавшимся на глаза горным козлом.
— Видишь, до чего любопытство доводит? — нравоучительно сказал Таль Болу. Тот насупился. Если он понял правильно, его только что козлом обозвали!
— От гоблина слышу, — обиженно ответил он, за что заслужил от Харкула добродушный взгляд и скрипенье клыками.
Пещера оказалась входом в подземелье. Гоблин уверенно двигался в полумраке, остальные спотыкались и матерились. Кроме Лани, которая в темноте видела не хуже любого зеленого гоблина. Щенок Тьмы охотно путался под ногами, отчего частота спотыканий заметно увеличивалась. Шут напевал песенку, подбадривая себя и других.
— Интересно, тут кто-нибудь живет? — поинтересовался Бол у Таля. Тот пожал плечами. Лично он, Таль, не в курсе. Сам он живет не здесь, и переселяться в эти места нипочем не желает. Не такой он человек, чтобы в пещерах жить.
— Пещерные волки, — авторитетно заявил варвар. — По запаху чую, волки здесь имеются.
— Вот только волков позорных нам и не хватало, в натуре, — буркнул Боресвет. Воин был слегка раздражен тем, что вино уже выпито, а до ближайшего кабака несколько дней пути. — Мало нам, Блин, собаки темной.
— Ник — Щенок Тьмы, — заступилась Лани за своего подопечного.
Движение в темноте застало Таля врасплох. Он инстинктивно натянул лук, готовый к любой неожиданности. Гоблин остановился, угрожающе рыча. Рядом с ним застыл варвар, занеся для удара секиру. Боресвет бесцельно хлопал себя по карманам в поисках меча, отобранного фараданцами. В общем, живописная вышла картина.
— Хозяин, похоже, мы опять нашли приключение на мое топорище, — заявил топор.
Из темноты донеслось угрожающее рычание, потом несколько фраз, не сильно от него отличающихся. «Гоблины», — определил Таль безошибочно. Никто другой нипочем бы не согласился считать эти странные звуки членораздельной речью.
Харкул ответил по-своему. В гоблинской речи очень тяжело различать интонации, каждая фраза звучит как угроза или, в лучшем случае,