Судьба нередко преподносит нам сюрпризы. Недоучившийся маг ловит удачу за хвост и возносится к вершинам власти. Сунувший под заклинание любопытный нос меняет лицо мира. Участь целого королевства зависит от удачливости некоего вора, а крепкий сон мирового зла — от деревянной безделушки. Все мы проклинаем перемены, а через мгновение втайне мечтаем о них. Так что же ждет наших героев там, на следующей странице?
Авторы: Бодров Виталий Витальевич
Корчмарь, разом растеряв свою утреннюю сонливость, метался по зале со скоростью фараданского скакуна. Вероятно, дама эта была достаточно важной особой, чтобы нагнать такого страха.
Неожиданно, словно приняв какое-то решение, она поднялась и подошла к столику Лани.
— Вы позволите?
Лани кивнула, посмотрев на нее безо всякого интереса.
— Это ведь Вы были в особняке на Аллее Стрелков.
Вот тут ее проняло по настоящему. Даже смерть Рубая отодвинулась на второй план.
— А почему Вы это спрашиваете?
— Я знаю, что это были вы. ОН рассказал мне о Драконовой Крови.
— Вы… тоже? — Лани была потрясена. На вампира женщина нисколько не походила. Правда, красный цвет платья… Но вампиры не выносят солнечного света! А лучи били в окна уже достаточно сильно.
— Нет. Но он выполнял для меня кое-какие мелкие поручения. Встреча с Вами так его потрясла, что он рассказал все. Мне интересна Драконова Кровь в человеке. Точнее, в женщине, потому что наш Орден негативно относится к мужчинам, обладающим Силой. Мы, Направляющие, считаем, что мужчинам нельзя доверять.
— Орден? Направляющие?
— Нас еще называют Ассисяй. Хотя нам это название не нравиться по понятным причинам. Но об этом мы поговорим позже.
— Что вы хотите от меня?
— Чтобы Вы последовали за мной в резиденцию Ордена. Я хочу вам предложить платье ученицы, и в будущем — членство в Ордене, если выяснится, что вы обладаете магической Силой. В чем лично я совершенно убеждена.
Лани была ошеломлена. Взять и вот так в одночасье поменять жизнь, стать полноправной колдуньей? А почему бы и нет? Что ей светит в этом захолустье? Стать вором, быть на побегушках у Серого, и жизнь закончить на виселице? Сплясать с пеньковой любовницей, как выражается Голова? Этого она хочет от жизни?
— Звучит заманчиво. Я стану настоящей колдуньей?
— Думаю, да. Кстати, не пора ли нам познакомиться… и перейти на «ты»? Мы же обе женщины, а эта чопорная вежливость — чисто мужские манеры.
— Лани, — представилась девушка.
— Аретта, — женщина в красном протянула ей руку, Лани пожала ее. Она впервые задумалось, сколько лет ее новой знакомой. Обычно одна женщина сразу угадывает про другую подобные вещи достаточно точно. Но сейчас… Лицо молодое, красивое, а глаза… не старухи, нет, но повидавшие мир, опытные глаза. Лишенные иллюзий молодости. — Выпьем за знакомство, Лани?
— Выпьем, — согласилась та. Они чокнулись, Аретта бокалом вина, Лани — кружкой пива.
— Так что ты скажешь насчет моего предложения, Лани? Принимаешь?
— Я не знаю. Можно, я подумаю?
— Хорошо. У тебя есть время до вечера. Думай. Мне кажется, тебя надо оставить сейчас наедине с твоими мыслями. Встретимся в восемь вечера здесь же, идет?
— Да, — согласилась Лани, мысли ее метались и путались.
— Тогда — до вечера.
Она ушла. Лани сидела в молчании, допивая теплое пиво. Прости, Рубай. Прости, Голова. Вы останетесь со мной навсегда, в моей памяти. Но мне надо идти дальше. Надо строить свою жизнь. Вы оба мне очень дороги, но… пришло время расстаться. Как с Добрелом. Как с тетей Мафьей. Как с Чапой. Мое прошлое — оно со мной, но нельзя же вечно жить прошлым…
Лани встала из-за стола. Решение было принято.
Дождь лил уже третий день. Докучливый, проливной, почти что осенний. Август — граница лета, последние благословенные деньки. Пройдет еще немного времени — и серое небе над головой станет неотъемлемой частью мира. Этот занудливый, бесконечный дождь — только начало, предвестник перемен, первый гонец осени.
Ларгет сидел в клетке. Какая никакая крыша над головой была, конечно, и это лучше, чем ничего. Только вот протекала она немилосердно, и тогда струйки воды начинали искать дорогу к Талю. Ветер же и вовсе чувствовал себя здесь хозяином, он залетал между прутьями клетки, раздувая мокрую одежду юноши. Ларгет зябко ежился, третий день у него не было возможности согреться. Радовало одно — отвратительная похлебка, который их кормили два раза в день, была все-таки теплой, иногда — даже горячей. В такие минуты Таль чувствовал себя почти счастливым, согревая озябшие ладони теплом глиняной чашки.
В клетке их было четверо. Кроме Таля и Бола, были еще два немолодых леданина. Боресвет ехал в соседней клетке, Таль периодически чувствовал, как неживой, застывший взгляд воина скользит по нему, но не отвечал ему тем же. Зачем? Помочь он ничем не сможет, если уж гигант Боресвет не смог одолеть железные прутья клетки, ему это тем более не по силам. Воин же старался изо всех сил. В первый же день он порвал веревки, которыми был
