Кровавая купель

вздохнул и сел. – Так что нам с тобой, друг Ник, надо делать – это быстро вертаться на ферму, чтобы ты поговорил со своими ребятами.
– А, черт! – Я выглянул из окна. Солнце коснулось вершин гор на той стороне реки. – Никуда мы сегодня не пойдем. Через полчаса будет темно.
Спать я, конечно, не мог. Я шагал по дому взад-вперед. Иногда я садился за стол и пахал карандашом. В этот момент надо мной брал власть старый номер второй, и я становился рукой, держащей для него карандаш, а он выстреливал слова, как поливающий страницу пулемет. Мы оба знали, что время на исходе. События летели к кульминации.
Мы собрались и вышли до восхода. В рюкзак я положил документ Бернадетты и пачку бумаги, исчерканной моими каракулями. Автомат я закинул за плечо, пистолет заткнул за пояс.
Мерфи нагнул голову и шел вперед по снегу, как эскимос. Он для такой работы родился, и мне приходилось сильно нажимать, чтобы не отстать от него.
А гнала меня жажда и нетерпение говорить с Сарой. Что там у них? Почему такая срочность? Их притесняет Курт и его Команда? Или Креозоты атакуют?
Защита гостиницы – сопли. Помню, как один идиот пробил стенку грузовиком и высадил ворота.
Дом Дел-Кофи, может, сейчас самое безопасное там место, раз он заложил кирпичом нижние окна и двери. Но я помню, что было с ребятами в Дублине за их тридцатифутовыми бетонными стенами, и с Полольщиками с их огненной защитой, и с ребятами в Германии на острове… А, черт!
Засыпанные снегом семь миль до дома Мерфи отняли у нас семь часов.
И мы сразу бросились в радиорубку. Один из ребятишек сидел у микрофона, досадливо постукивая по столу.
– Мы уже думали, что связались, так они тут же ушли из эфира, – сказал этот парень. – Наверное, у них аппаратура барахлит.
– С кем ты говорил?
– С парнем по имени Мартин Дел-Кофи. С ним еще девчонка.
Я сбросил рюкзак и автомат, подтянул стул и сел рядом с пацаном.
– Девушка – ее зовут Сара?
– Она. Сара Хейес. Она сказала, что она… стоп, кажется, снова они.
Из динамика загрохотали помехи, потом раздался голос, как у престарелого робота.
– Что он говорит?
– Я не лучше тебя понимаю. Ник… Дел-Кофи, Дел-Кофи! Плохой прием… Не понял вас… искажения слишком сильные.
Раздались какие-то механические завывания, и вдруг щелкнуло:
– …лучше. Сейчас лучше?
Это был голос Дел-Кофи. Я не успел вырвать у пацана микрофон только потому, что он мне его сам дал.
– Давай, Ник, говори. Только быстро, я не знаю, когда они опять вывалятся.
– Дел-Кофи!
Голос в динамике подпрыгнул вверх от удивления.
– Ник Атен? Ник, это ты?
– Я, Дел-Кофи… Черт, никогда бы не подумал, что буду так рад слышать твои голос. Что там у вас?
Целых три минуты я не мог добиться от него толку. Дело было не в аппаратуре – я слышал, как он с кем-то взволнованно говорит:
– Это Ник… да! Жив курилка!
И наконец он обрушился на меня с вопросами: где я пропадал? Почему не вернулся?
Примерно двадцать секунд я ему рассказывал о похищении, долгой дороге домой и как я застрял за снежными заносами на краю света. Потом мое терпение лопнуло.
– Что там у вас? Сара здесь? Что с ней?
– …но мы думали… ты уже… возвращайся побьют…
– А, черт! – прошипел я. – Оно опять ломается. Дел-Кофи, я тебя не слышу! Я тебя спросил, что с Сарой?
– …опасности… Сара… Если вернешься, осторожнее с…
– Дел-Кофи! Дел-Кофи! Что случилось с Сарой? – Я кричал в микрофон. – Она жива? Цела? Дел-Кофи!
Все бывшие в радиорубке переглядывались круглыми глазами.
Зашипели помехи в динамике, и снова ясно раздался голос Дел-Кофи:
– Ник, ты меня слышишь? У меня тут провода скреплены скрепками для бумаг, а они сползают.
– Слышу, Дел-Кофи! Сара, что с Сарой?
Казалось, пауза затянулась на час. Я сидел и глазел на динамик, покрываясь потом. Потом раздался женский голос, тихий, почти шепот, как будто доносился с планеты за миллиарды световых лет отсюда:
– Ник, как ты?
– Сара! Слава Богу, это ты. Слушай… Что там с тобой?
– Со мной? Все в порядке.
– Я слышал, вы попали в какую-то беду?
– Да. В большую. Но сначала у меня для тебя есть новости.
– Новости? Какие?
В наступившей паузе я так стиснул микрофон, что пальцы заболели.
– Ник… у меня ребенок.
Стены радиорубки рухнули мне на голову. Я качнулся назад. Первый дурацкий вопрос с моей стороны был:
– Ребенок? Чей ребенок?
– Чей? Да твой же, идиот! Ник Атен, ты стал отцом!
Вот тут-то мир и в самом деле вышел из фокуса. Жене Мерфи пришлось толкнуть меня три раза, пока я вернулся в лоно человечества.
– Мой?