Кровавая купель

молчании, что его хоть в гроб клади и хорони.
Девочки на заднем сиденье благоговейно таращились на татуировки Слэттера.
Когда они закашлялись от дыма сигареты, Сара открыла окно на дюйм.
– Закрой, – буркнул Слэттер.
Сара посмотрела на меня. Я уставился на дорогу, как манекен. Она с громким вздохом закрыла окно.
Мы ехали дальше, и чувствовалось, как растет напряжение, будто газ шипит в бутылке пива.
Две мили до шоссе. Я прижал педаль. Чем быстрее мы туда доедем, тем лучше. У меня начинало ломить шею.
Сара открыла вентиляцию на приборной доске.
Я ждал, что сейчас Слэттер раскроет пасть.
Шины щелкали по отражателям на дороге, спидометр застрял на пятидесяти, бензиномер показывал, что бак на три четверти полон. Если 6bi в машине был показатель напряжения в салоне, его зашкалило бы в красную зону.
Я глянул в зеркало заднего вида. Слэттер смотрел на меня в упор. От взгляда этих глаз нутро сводило.
Молчание все равно надо было нарушить так или этак, и я решил, что это сделаю я. Может, вся эта фигня заставила Слэттера посмотреть на мир новыми глазами. Не как на планету, полную мужчин, которым надо дать в морду, и женщин, ждущих, пока он их оттрахает.
Я сказал не оглядываясь:
– Мы едем на юг. Выбираемся из пораженной зоны. Без ответа. Даже не показал, что он меня слышит. Что ж, Ник, нажми еще. Я представил девчонок. Рассказал, что было со мной. Слэттер не сказал ничего. Я повторил, что счел за лучшее ехать на юг.
– Выберемся через пару часов.
– Время теряешь, – сказал Слэттер безразличным голосом.
– Почему?
– Дай мне руль.
– Чего это ради?
– Потому что ведешь как девчонка.
– Моя машина, и веду ее я. Таг, ты сказал, что я зря время теряю. Почему? Что ты знаешь?
– Потому что всюду так, дурак ты.
Сара с сестрами следили за разговором, как зрители теннисного матча, водя глазами туда и обратно.
– Откуда ты знаешь, Слэттер?
– Знаю, и все.
– Тогда куда ты шел? Тебя бы убили, если бы я тебя не подобрал.
Он пожал плечами – ему это было неинтересно. Я понял, что ору, и остановился.
– Я все равно еду на юг. Стоит хотя бы попробовать.
– Твое время и твой бензин – трать, если хочешь.
– Все лучше, чем обратно в Донкастер. Ты видел город, Таг? Мертвецы на улицах. Полно психов, которые рвутся тебя убить. Хаос!
– Так что такого изменилось? Это всегда была блядская помойка.
– Господи, Таг, неужели тебя ничего не трогает?
– Трогает.
– Что?
– Что ты меня называешь Таг. Не люблю, когда меня каждый пидор называет по имени.
– Блин… Слэттер, я тебе не верю. Весь мир сошел с ума, цивилизация летит к черту – а тебе бы только драку затеять?
– Драку? Чего мне с тобой драться? Ты же говно.
Я сжал зубы так, что стало больно.
– Атен, дай мне руль.
– Не выйдет, Слэттер. НЕ ВЫЙДЕТ!
– Отвези меня в Донкастер.
– Машина моя. Поедем туда, куда я скажу.
– А куда? Ты ведь сам не знаешь. Нет твоей блядской мамаши, которая скажет, что тебе делать.
– Я знаю, куда я еду. На юг.
– Флаг тебе в руки.
Мы ехали на шестидесяти, а он открыл дверь и начал выходить.
Энн и Вики вскрикнули одновременно с визгом шин, когда я ударил по тормозам. Слэттер вышел даже раньше, чем мы остановились. Закурив новую сигарету, он пошел обратно, качая бритой головой.
Сейчас я ненавидел этого гада сильнее, чем когда-либо раньше. Я прошипел себе под нос:
– Не за что, Слэттер. Мне не нужна благодарность за то, что спас твою мерзкую шкуру. Всегда пожалуйста… приятель.
Отъезжая, я опустил окно, чтобы выветрить сигаретный дым и запах Слэттера.
– Он же не настоящий? – спросила Энн. – Наверное, он монстр.
– Ты права. – И я рассмеялся просто от облегчения, что мы от него избавились. – Самый настоящий монстр.
– Он меня напугал, – сказала Вики.
– Меня тоже. – Сара смотрела на меня, и ее взгляд смягчился – это было ближе всего к извинению. – Ник, кто этот Таг Слэттер?
– Никто. Забудь. А где этот шоколад? Я есть хочу.
Слэттер шел в Донкастер прямо в пасть смерти. К ужину он уже остынет.
Но я точно знал, когда подъезжал к автостраде, что высади я Слэттера у ворот ада, он пройдет насквозь.
И выйдет с другой стороны, покуривая сигаретку и с таким видом, будто он здесь хозяин.

В этом коттедже мы прожили три дня. Моя очередь готовить. Сара в юбке и полосатой футболке сидела на диване, просматривая рекламный проспект.
– Ужин готов, вино на полке.
– Пива хочешь? – спросила