Кровавая купель

тому, что… Господи, не знаю, как это легче сказать… В общем, скоро девушки не будут иметь права сказать “нет”, и потому… – Она сделала глубокий, судорожный вдох. – И потому я хочу, чтобы ты был первым.
Мы переглянулись. Ее глаза изучали мое лицо, читая, что на нем было написано.
Я наклонился и нежно поцеловал ее в губы. В ушах у меня звенело, внутри будто горел огонь.
От нее шел запах чистоты – слабый аромат духов, чуть сдобренный мускусом.
Ее руки охватили мою голову, и она крепче прижала мое лицо к своему. Боль из лица и шеи ушла, и я ощущал только шепот ее волос по моим обнаженным рукам и прижатие ее губ.
И я чувствовал ее голод. Скользнув рукой внутрь ее халата, я ощутил не только ее грудь, но и тяжелое биение сердца.
В поцелуе она выскользнула из халата, и дальше я помнил только жар ее тела. Время перестало существовать, и был долгий поцелуй на кровати, но я сдерживал себя, пока она не шепнула:
– Я готова… сделай это. Я хочу, чтобы ты это сделал. Я нервничал, боясь сделать ей больно. Но она только слегка ахнула и крепко держала меня, пока все не кончилось.
Еще через час я почувствовал, что она снова коснулась меня руками, и на этот раз она любила меня так же, как я ее.

Колонна выехала из гостиницы в восемь утра. Сара и ее сестры ехали со мной в “сегуне”. Вики была в очках, которые Сара попыталась кое-как починить, но надевать она могла их ненадолго – они начинали раздражать.
Слэттер? Даже и следа не было. Даст Бог, он напорется на папашу Слэттера, и эта парочка друг друга аннулирует.
Щеки Сары еще горели памятью предыдущей ночи. То и дело мы встречались взглядами и отводили глаза, улыбаясь нашей тайне.
Я все время проверял в зеркале заднего вида – где там желтый микроавтобус. Если выхлоп от него шел голубым дымом, я был доволен. Это значило, что дефектный цилиндр все еще работает и жжет масло. Это было далеко от совершенства, но у Джо, которая была за рулем, все же оставалась в распоряжении достаточная тяга – микроавтобус был доверху загружен консервированными овощами, не считая пяти пассажиров.
Перед выездом Дэйв попытался уговорить меня бросить “сегуна” и поехать в микроавтобусе. Он сказал, что не хочет, чтобы я вел после таких ударов по голове. Я ему ответил, что не согласен, и сел в “сегун”. Покачивая головой и огорчаясь моим бунтарским поступком, он вернулся в головной автобус.
Мы проехали уже двадцать миль, когда Сара резко выдохнула:
– Боже мой… вот тебе и на!
В зеркале заднего вида по дороге выруливал серый “роллс-ройс”, перегоняя колонну. И вел его мистер Кошмар собственной персоной.
– Таг Слэттер, – покачала головой Сара. – Он, значит, нас нашел. Посмотри ты на этого идиота. Он же сейчас угробится!
– Ура, – сказал я вполголоса. – Он бы сделал нам большое одолжение… Господи, что это он вытворяет?
Где Слэттер достал “роллс”, я не знаю, но вел его так, что прочесал по длинной каменной стене, обдирая краску, хром и зеркала, которые полетели дождем обломков.
– Зачем он так делает? – спросила Энн.
– Потому что он совсем сумасшедший, – ответила Сара.
– Я его давно знаю, – сказал я. – Он любит все ломать. Чем больше человек ценит вещь, тем этому гаду приятнее ее раздолбать.
– Смотрите, он хочет переехать собаку! – крикнула Вики. – Ой! Он ее убил! Этот плохой человек убил щенка. Я выглянул вдоль цепочки ползущих машин.
– Щенок попал между колесами. Его не зацепило. Щенок, шатаясь, отступил на травяную обочину. Идущий за нами микроавтобус остановился, и Джо выскочила подобрать щенка. Она его оглядела, потом обняла, как ребенка, и бегом вернулась за руль.
Слэттер прибавил скорости и исчез вдали. Колонна ползла дальше. Снова начался дождь, и крупные капли разбивались о машину стеклянными шариками.
Мы проехали деревеньку, где был пруд с утками и сельская церквушка.
– Ох! – сказала Вики. – Посмотрите на эту церковь! Правда, смешной Иисус?
– Головы вниз, девушки! – быстро приказал я. – И так и держите. Сара, не смотри, оно того не стоит.
Она отвернулась в другую сторону, где на пруду плавали утки.
– А что такое? Я прошептал:
– Когда ты последний раз видела Иисуса с часами на руке?
Кто-то пригвоздил к кресту собственного сына.
Местность переменилась. Поля вспухали холмами, и леса теряли ухоженный вид – это мы покидали плоские поля, которые тянутся от Донкастера до Йорка. Деревни становились меньше, признаки цивилизации – реже.
Впечатление было такое, что Креозоты, закончив дело со своими сыновьями и дочерьми, просто уходили из домов,