Кровавая купель

Не все делается так, как он хочет, но зато есть какой-то порядок, община снова работает. И он был прав, знаешь ли. Когда-нибудь нам придется учиться выживать по-настоящему, а это значит – выращивать растения, заводить скот, делать инструменты и одежду.
Я хмыкнул. Поглаживающие пальцы Сары меня сейчас интересовали куда больше ее слов.
– Единственный, кто недоволен, – продолжала она, – это Мартин. Ты слыхал, что он просил у Боксера людей для полевых исследований? А получил сапоги Боксера для чистки. Шесть пар. Ник, ты меня слушаешь? Ник! А-ах! Только не языком, это щекотно…
Визжа от смеха, она потянула меня с кровати. Мы свалились на пол, хохоча оба.
И все еще были заняты любовью, когда послышались выстрелы.
Кто-то там стреляет крыс или ворон или садит по пустым банкам – какая разница? Длинные ноги Сары обернулись вокруг меня, и это было моей вселенной под полотняной простыней, вселенной, полной жара, возбуждения и бесконечного наслаждения.
В дверь заколотили через пятнадцать минут.
– Ник! Сара! – Голос Дэйва ворвался в дверь, как пуля. – Быстрее вниз! Случилось что-то страшное!
– Что такое? Дэйв, что случилось? – Сара натягивала футболку.
Но Дэйва уже не было – он колотил в двери других комнат коридора.
Когда я натягивал джинсы, мне одно стало ясно, как это утреннее солнце.
Мы снова влипли в глубокую задницу.
Мы стояли под яблонями и смотрели вниз. Дэйв показывал палкой:
– Восемь, девять… десять. Бедный мальчик! А, вот еще одна. Одиннадцать пулевых ранений.
Кто бы ни застрелил Боксера, работа была сделана тщательно. Он лежал на спине, и вид был такой, будто его обмакнули в кровь. Одна пуля вошла прямо в затылок и выступала из лба на выходе. Она была похожа на медную заклепку в коже.
– Креозота? – спросил Саймон, с бледным, как бумага, лицом.
Дэйв покачал головой.
– Убийство. – Он накрыл тело одеялом. – Это сделал один из нас… Саймон! Приведи пару ребят постарше отнести тело в конюшню. Похороним его позже. Билли, Кристофер! – Вышли двое пацанов двенадцати лет. – Обойдите всех и попросите… нет, прикажите, чтобы все собрались перед главным входом точно в одиннадцать часов. Я сделаю объявление. Дженет, не будешь ли ты добра сбегать в деревню и попросить Мартина Дел-Кофи и Китти прийти ко мне в офис? Заранее спасибо.
От десяти до одиннадцати мы ждали. Мартин стоял впереди, возле ступеней главного входа, где Дэйв будет произносить речь. Сара уже предположила, что это будет проповедь “затянуть-пояса-плечом-к-плечу”, за которой последует объявление о демократических выборах нового Распорядительного комитета и лидера.
Все молчали. Солнце ползло вверх. Становилось жарко. У меня на лбу выступил пот.
Появился Дэйв Миддлтон. Он распростер руки в знакомом нам всеобщем объятии, и вид у него был серьезный.
Он раскрыл рот – но не успел сказать ни слова.
Из дверей гостиницы вывалились враскачку Курт и Джонатан. Курт толкнул Дэйва в спину, и тот слетел с трех ступеней крыльца.
Он недовольно повернулся – и закрыл рот, увидев Курта с “Калашниковым” и Джонатана с помповым ружьем.
– Внимание! – крикнул Курт. – Мы решили этой хреновине положить конец! Кто-то завалил Боксера! Мы найдем, кто это сделал, – и можете мне поверить, этот гад пожалеет, что на свет родился!
Джонатан стоял за спиной Курта, криво ухмыляясь. Курт поднял автомат, чтобы всем было видно.
– Пока с этим не разберемся, мы с Джонатаном берем тут власть. Понятно? С этой минуты боссы здесь мы.
Они успели взломать арсенал Боксера. Или просто взяли ключ с его трупа.
– Сейчас Джонатан прочтет список имен. Названные выйдут сюда и встанут за мной. Остальные могут проваливать… мальчики и девочки, когда я прикажу.
Джонатан прочел список. Сара перехватила мой взгляд, когда две дюжины хулиганов, шпаны, дебилов и мерзавцев, от которых были все неприятности в общине, вышли и встали позади Джонатана, мерзко ухмыляясь.
– И просто чтобы вы поняли, что мы не шутим… – Курт передернул затвор автомата. – Я посчитаю до трех, и вы встанете на колени. Раз, два…
Он потянул спусковой крючок, выпустив очередь нам поверх голов.
Под грохот выстрелов мы попадали на четвереньки и расползлись по кустам.

Долгое-долгое лето с грохотом кончилось. В день, когда хоронили Боксера, над Эскдейлом разразилась всем грозам гроза. Дождь превратил поля в болота, по дорогам бежали реки.
На следующее утро, в первый день октября, когда наши новые хозяева спали после тризны, которую они устроили по Боксеру, мы