Кровавая купель

Психи нам облегчили задачу, они подошли ближе.
Я слушал и видел внутренним взором наступление Креозотов. Они шли по собственным мертвецам. Погибали, и по ним шли следующие. Я знал, что они сделают: построят насыпь из трупов у стены и взойдут по ней.
– Ребята в Дублине справятся, – сказал Док. – У них там хватит оружия на целую армию. Они уже раньше это делали и сегодня сделают снова.
Но он не улыбался, и на очках у него были капли испарины.
– Привет. – Голос ирландца был спокоен. – Я знаю, что вы нас слушаете и молитесь за нас. Должен вам сказать, что они добрались до верха стен. – Голос звучал несколько виновато, будто дублинская община подвела нас всех. – Они уже в здании. Снаружи в коридоре стрельба… Кажется, мне пора вступать и делать свою долю работы. Всем спокойной ночи. Спокойной ночи, Шейла, благослови тебя Господь. Мне очень жаль, но мы сделали все, что могли…
И долго еще отдавался у нас в ушах последний треск из динамика.
Мы сидели и молчали. Молчали.
Было еще темно, когда я почувствовал, что с меня стаскивают одеяло. На миг я замер от ужаса, что Креозоты вломились внутрь.
Кто-то влез в кровать рядом со мной. Сомнений не было – это девушка. Она была голой, и ее груди проехали по моему голому плечу.
– Ник?
– Шейла? Что с тобой?
– Я так боюсь, что хотела куда-нибудь зарыться.
– Хм… ты, кажется, замерзла.
– Очень, Ник. Позволь мне сегодня спать с тобой.
Я признаю, что лежал с Шейлой, ощущая каждый дюйм ее обнаженного тела, и думал о Саре. И о тех беспечных ребятах в Эскдейле, что не видят нависшей лавины. И о том, что было в Дублине. И знал, что сейчас с ней я не могу.
– Ты не против… – я не знал, как сказать, – если мы ничего делать не будем? Кажется, от меня сегодня немного было бы толку.
Она поцеловала меня в щеку:
– Я рада, что ты это сказал. Ник Атен. Ты настоящий джентльмен. Только обними меня и держи… да, вот так. Спасибо.
Я принял решение. Завтра я подойду к Боссу, потребую, чтобы меня вывезли, и не приму “нет” в качестве ответа.

–Сделай это для меня. Я заслужил.
Босс посмотрел на электрический свет. Глаза его были как черные дыры с розовыми искрами.
– Заслужил, – сказал он. – И мы тебе будем вечно благодарны, Ник. Но я принял решение. Эти грузовики с территории не выедут.
– Ради всего святого, просто кружка солярки, чтобы провезти меня мимо гапов и высадить. Дальше я пойду пешком.
– Нет, Ник. Это окончательно.
Он пошел прочь, но я схватил его за руку. Люди в кантине смотрели на нас большими глазами.
– Мне надо домой. Босс. Я не хочу, чтобы с моими людьми было так, как с этими беднягами в Дублине.
– Понимаю. Но это не наша проблема. Нам нужно горючее, чтобы продолжать прореживание. Если допустить накопление выше определенного уровня, это вызовет нападение. – Он понизил голос, чтобы больше никто не слышал: – И как ты думаешь, сколько тогда продержится эта проволока?
– У тебя солярки хватит на всю зиму. За сараем бак на сотню галлонов.
Он тяжело выдохнул, обдав меня перегаром.
– Ник… пойдем со мной. Нет, Док, ты останься здесь. Мне надо сказать Нику пару слов с глазу на глаз.
Еле сдерживаясь, Босс зашагал из дома за сарай к резервному баку. Подойдя, он с размаху пнул его ногой.
– Слышишь, Ник? Это эхо слышишь?
– Мне сказали, что тут сто галлонов.
– И это то, во что все верят. А правда в том, старик, что я сам его заполнил, когда мы купались в солярке по уши, – но я не проверил эту проклятую бочку! Она течет. Эта блядь текла и текла, день за днем, земля пропитывалась соляркой, и никто не заметил! – Из черных дыр глаз показались слезы. – Вот почему она такая гулкая, Ник. Эта гадина пустая.
– Твою мать!
До меня начинало доходить. Нет солярки – нечем прореживать Креозотов. Когда они накопят критическую массу, они хлынут через поля, сметут изгородь и захлестнут всю территорию.
Босс был похож на Дэйва Миддлтона перед самоубийством. Он был ходячий труп, который знал, что потерпел поражение.
– И что мне делать. Ник? Эти ребята на меня полагаются. Они думают, что я спасу их шкуры. И я знаю, что мог бы, если бы не эти психопаты снаружи. Мы отлично наладили тут жизнь. Можем выращивать посевы, научились ходить за скотом… Но я нас всех погубил. Моя вина, моя гадская вина.
Он сел, уронив голову на руки, и слезы бежали по его лицу.
– Босс, – присел я около него. – Сколько осталось горючего?
– В четырех грузовиках, которые ездят на прореживание… Примерно по четверти бака в каждом. И пять галлонов в бочке в гараже.
– Давай-ка прикинем…