Кровавая купель

стало выскальзывать у меня из пальцев, и я открыл окно и поглядел через озеро на заснеженные горы.
Нет, вот он я, сижу в этом убежище, которое его обитатели называют Ковчегом. Куча стальных барж, плавающих посреди сорока квадратных миль холодной воды. Эскдейл где-то за шестьдесят миль. Что думает Сара обо мне? И думает ли вообще? И жива она или нет?
Я глубоко вдохнул холод ледяного воздуха. Мир снова резко собрался в фокус.
– Надеюсь, ты не собираешься пускаться вплавь. – Бернадетта закрыла за собой дверь. – Погибнешь от холода и близко не доплыв до берега.
Я улыбнулся:
– Ну нет, раньше, чем я что-нибудь буду делать, я хочу услышать, что случилось в ту апрельскую субботу.
– Возьми себе стул, и начнем.
Перед тем как сесть, она включила рацию. Из динамика затрещал низкий говор на иностранном языке.
– Вот все это… – Я оглядел комнату. – Адам об этом что-нибудь знает?
– Ты имеешь в виду, знает ли он о заговоре?
– Заговоре?
– Да, он в нем участвует. И ты тоже. Да сядь ты, Ник! Я тебе расскажу кое-какие вещи, и тебе станет яснее дня, почему я сделала то, что сделала.
– Как, например, подбор возрастов в твоей общине? Я в том смысле, что, кроме тебя, Адама, Тимоти и этих двух китаянок, все остальные моложе одиннадцати.
– Тут есть причина, – кивнула она. – Создавая общину, я намеренно выбирала маленьких детей, чей ум я могу формировать. Ясно, что Тимоти – особый случай. Китаянки-близнецы из христианской миссии, и они ревностно религиозны.
– Как Адам?
– Да, он тоже был религиозен. Он собирался стать монахом.
– Ты говоришь – был?
– После коллапса в апреле он сошел с рельсов. Он проводил целые часы либо проклиная Бога, либо обходя все окрестные церкви и предавая их огню. В то время наша группа жила в гостинице. Дошло до того, что пришлось запереть его в комнате. Он даже пытался себя убить.
– Кто-то сотворил с ним чудо. Посмотреть на его энергию и стойкость, так решишь, что у него миссия от Бога.
– В каком-то смысле это так и есть.
– Заблудшая овца вернулась в стадо?
– Нет, не в этом смысле. Но вера у него есть.
– Ты нарочно говоришь таинственно или я тупее свиной задницы?
Бернадетта рассмеялась:
– Прости, я уже долго держу тебя в темноте. А теперь… Ты в Бога веришь?
– Нет.
Я ожидал, что она начнет продавать мне какую-нибудь религию, как Свидетель Иеговы – “от двери к двери”, но вместо этого она испустила вздох облегчения.
– И хорошо. Будь ты религиозным, мне пришлось бы дать тебе отредактированную версию событий, чтобы не задеть твои чувства. Для религиозных людей то, что я собираюсь рассказать, слишком всему противоречит и слишком… тревожит.
Я наклонился вперед:
– Говорите, говорите. Вы меня заинтересовали.
– Тогда слушайте, мистер Атен. Правду, всю правду и ничего, кроме правды. Мой следующий к вам вопрос: верите ли вы, что существует сила, невидимая и нам неподвластная, но такая, которая в состоянии воздействовать и даже определять нашу жизнь?
– Нет. Ни в какой степени.
– Влюблялся когда-нибудь?
– Да, но…
То, что должно было последовать после “но”, так и не было сказано. Я вспомнил, как вдруг начинал пылать к той или иной девушке и придумывал себе поводы, чтобы пройти мимо ее дома десять раз за день в надежде случайно с ней встретиться или хоть увидеть ее. Я этого делать не хотел. Меня вело это проклятое чувство, которое называется влечением.
Бернадетта улыбнулась, зная, что поймала меня на этом.
– Еще несколько примеров, как эта сила воздействует на нашу жизнь. Мы достаточно молоды, чтобы помнить, каково это – быть подростком. Вместе с прыщами наваливаются грузы странных чувств и желаний. То, что тебе и не снилось в одиннадцать лет, делает тебя одержимым в четырнадцать. Ты часами торчишь перед зеркалом, рассматривая форму своего носа, ты слышишь ночью грустные песни и ощущаешь себя человеком с другой планеты, и люди тебя больше не понимают.
– Да, это бывает с каждым.
– Согласна. А есть вещи, которые для каждого свои. Слыхал когда-нибудь о синдроме пустого гнезда? Это бывает с женщинами, когда дети у них вырастают и покидают дом. Они проходят через период, когда чувствуют себя бесполезными и годными только в утиль. Потом, бывают люди, которые никак не могут избавиться от пронизывающего чувства одиночества, даже в толпе. Некоторые ощущают, что жизнь их бессмысленна или лишена чего-то очень важного. Это могут быть богатые люди с хорошей семьей, но они не могут избавиться от чувства, что в жизни образовалась дыра, и как ни старайся, заполнить ее не получается. Иногда это приводит к пьянству или наркотикам.
– О’кей, –