Кровавая месса

которая не может избежать неприятной участи. Верная супружескому долгу, она должна была досмотреть спектакль, в котором играл ее муж, и явно расстроилась, когда американцы отказались последовать за ними.
– Простите, моя дорогая, но кто-то должен отвезти домой мисс Адамс, – заявил Джеймс Сван. – Я с удовольствием возьму это на себя.
– Моя жена плохо переносит духоту, – мягко извинился Барлоу. – Она пришла только ради того, чтобы доставить удовольствие Тальма.
– Ну, а я должен был доставить удовольствие народу, – ядовито парировал Давид. – Ему нравится видеть своих героев.
– Но мы к их числу не относимся, – сухо заметил Сван, раздраженный высокомерием художника. – И этот народ, с радостью приветствующий кровавые казни, – не наш народ.
– Разве вы нам больше не братья?
– Разумеется, мы с вами братья! Но вы должны знать, что и между братьями бывают разногласия.
Давид не стал настаивать, но взгляд, брошенный им на американца, был весьма красноречивым.
– Боюсь, вы нажили себе врага, – прошептала Лаура.
– Не беспокойтесь об этом. Он никогда не станет на меня нападать. Конвент слишком нуждается в моих кораблях и в том, что они привозят.
Шел второй час ночи, а Лаура все никак не могла уснуть. Причиной ее бессонницы был, без сомнения, ужасный спектакль, на котором она присутствовала вечером, но он только усугубил дурные предчувствия, мучившие ее с самого утра. Весь день Лаура нервничала, беспокоилась, ей казалось, что грядет какая-то страшная катастрофа. Устав ворочаться с боку на бок, она надела капот и решила спуститься вниз, чтобы пройтись по саду. Свечу молодая женщина зажигать не стала: ночь была ясной, и она отлично знала свой дом.
Лаура уже подошла к высоким стеклянным дверям, когда услышала звон колокольчика у ворот. Она застыла на месте, чувствуя, как тревожно забилось сердце. С добрыми вестями в такой час не приходят, в большинстве случаев это означало обыск или арест… Но она все же взяла себя в руки и вышла на крыльцо. В эту минуту зажегся свет в привратницкой, где жил Жуан, и Лаура увидела, как он идет к калитке.
Во двор вошли два солдата Национальной гвардии. В свете фонаря, который держал Жуан, Лаура сразу узнала Питу. Второй гвардеец был ей незнаком, но что-то в его фигуре привлекло внимание молодой женщины. То ли небрежная манера носить поношенную форму, то ли широкие плечи, осанка, что-то неопределенное.
– В чем дело, Жуан? – спросила она, подойдя ближе. – Это наш друг Питу, я не ошиблась? Почему вы его не пускаете в дом?
– Я не хотел вас будить…
– Я еще не спала и как раз собиралась пройтись по саду. Входите же! Входите быстрее!
Мужчины поднялись по ступенькам крыльца, и сердце Лауры затрепетало. Оно узнало того, кто скрывался под обличьем капрала Форже. Именно ему первому она протянула руку.
– Неужели я наконец могу вам чем-то помочь?
На ее лице засияла улыбка, но де Бац не улыбнулся в ответ. Он устало снял с себя шляпу, сорвал парик, усы, но горестная складка между его бровей не разгладилась.
– Вы правы, Лаура, я пришел искать у вас убежища. Вчера ночью в Шаронне побывали солдаты. Питу и Мари заставили меня бежать, но Мари арестована, все наши слуги тоже. А незадолго до этого арестовали Кортея.
Лаура едва сдержала крик ужаса.
– Мари?! Мари арестована? Но почему?
– Вероятнее всего, только потому, что они пытаются выведать у нее, где меня можно найти. Мы могли бы поговорить не в вестибюле?
– О, простите меня, ради бога! Идемте же! Жуан, принесите вина и что-нибудь из еды. Вы просто умираете от усталости, друзья мои.
Лаура взяла барона под руку и повела в гостиную, где проснувшаяся от шума Бина уже зажигала свечи. Ее отправили готовить комнаты для гостей. Питу тоже нуждался в отдыхе, и Лаура предложила ему переночевать у нее.
– Охотно принимаю ваше предложение, – вздохнул он и опустился в глубокое мягкое кресло. – Я не присел со вчерашнего вечера…
Журналист подробно рассказал о том, что произошло у Кортея и у Мари. Они с Бацем прошли сквозь парк Баньоле и укрылись в заброшенном монастыре Сен-Манде, дожидаясь, пока откроются ворота Парижа. Именно там барон переоделся и снова стал капралом Форже. Потом они отправились в секцию Лепелетье, чтобы узнать новости. Оказалось, что Кортей так и не появлялся, а Мари отвезли в тюрьму Сент-Пелажи. Не теряя времени, Питу и де Бац отправились туда. К счастью, Питу был немного знаком с тамошним надзирателем. Он дал ему денег, чтобы с гражданкой Гранмезон обращались хорошо, и сказал, что она – известная актриса, горячими поклонниками которой являются многие депутаты Конвента.
Удостоверившись, что они сделали для Мари все, что было на тот момент возможно,