Кровавая месса

дочери! Так что теперь они обе носят одну и ту же фамилию.
– Старшая дочь? У нее еще есть дети?
– А как же! Вторая дочка, Мишель, только она не замужем. Кстати, ее что-то не видно. Наверное, уехала к сестре, в Нормандию.
– Понимаю. А ты не знаешь какого-нибудь другого адвоката? – Лаура решила не отступать от своей роли.
– Должна сказать тебе, гражданка, что у меня с этими говорунами мало общего. И мне тебя жаль, раз у тебя есть к ним дело! Тебе бы лучше обратиться в Комитет общественного спасения. Там тебе укажут кого-нибудь, если они еще остались. В любом случае тебе это обойдется дешевле. Деньги требуют уважения…
Поняв намек, Лаура вложила ассигнацию в руку говорливой женщины, молча повернулась и ушла. По дороге домой она не произнесла ни слова. Сомнение – этот бич любви – снова проснулось, разбуженное одним-единственным словом. Мишель была в Нормандии, и именно туда отправился Жан! Этого оказалось достаточно, чтобы и без того хмурый день показался ей совсем мрачным. Лаура твердила себе, что, возможно, это всего лишь совпадение, но Лаура многое бы отдала за то, чтобы узнать, где живет старшая сестра Мишель. То, что Нормандия была большим герцогством, ее не утешало…
Дома на улице Монблан ее ждал третий неприятный сюрприз. Денек в самом деле выдался не из легких! Лаура надеялась отдохнуть в тишине у камина, где уже наверняка спал спокойным сном Эллевью, но, как только она вошла во двор, до нее донеслись раскаты женского голоса, что-то сердито кричавшего. Бина так кричать не могла, значит…
– Господи, помилуй! – воскликнула Лаура, внезапно догадавшись. – Клотильда Мафлеруа, должно быть, нашла Эллевью здесь и теперь устроила скандал!
В самом деле, перед канапе, на котором съежился больной певец, стояла дама в длинном синем рединготе и черной шляпе, прикрывавшей роскошные белокурые волосы. Поза ее напоминала греческую статую.
– …И я нахожу тебя здесь, у этой американской шлюхи! Можно подумать, что у тебя нет уютного комфортабельного дома, где я готова ухаживать за тобой день и ночь. Я хочу знать, чего тебе не хватает на улице Мариво! Впрочем, конечно, если тебя привлекает ее постель…
– Помолчи, прошу тебя! – простонал несчастный. – Мне не хватает тишины и покоя! И должен тебе заметить, что это канапе, а не кровать!
– До кровати вы, я уверен, доберетесь попозже. Кстати, где эта потаскуха? Мне не терпится с ней повстречаться и наконец…
– Она здесь! – прервал эту безобразную сцену ледяной голос Лауры. – Насколько я знаю, вас сюда не приглашали, сударыня, и я прошу вас уйти!
Женщина обернулась, и на Лауру уставились необыкновенно яркие, красивые синие глаза, исполненные ненависти и презрения.
– Вас? Ах, вот оно что! Мы, значит, аристократка, и обращение на «ты», принятое среди республиканцев, нас не устраивает?
– Я американка, и в моем языке нет обращения на «ты». Мы на «ты» только с господом. А теперь я снова настоятельно прошу вас уйти.
– Я уйду, если захочу! Ты еще не знаешь, с кем имеешь дело, красотка!
– Ну что вы, мне это отлично известно! Я видела вас в опере, вы танцевали в балете «Суд Париса», если не ошибаюсь. В роли Венеры вы были очень убедительны, и я вам аплодировала. Я готова вновь наградить вас аплодисментами, если вы положите конец этой недостойной комедии. Гражданин Эллевью принадлежит к числу моих друзей. Он пришел в мой дом в поисках тишины, в которой вы ему отказываете. Странная у вас манера любить мужчину, должна вам сказать!
– Тебе, конечно, виднее! Но у тебя этот номер не пройдет, слышишь? Эллевью принадлежит мне, и я никому его не отдам! Ни тебе, ни этой кокетке Эмилии де Сартин, которая привлекла его тем, что изображала из себя недотрогу. Он забыл, что до замужества она была продажной девкой в салоне старого Окана и собственной матери! Так что заруби себе на носу, он мой! А ты, мой дорогой больной, поднимайся и следуй за мной! Меня ждет карета…
Певцу пришлось подчиниться. С тяжелым вздохом, растопившим бы даже айсберг, он встал и последовал за Клотильдой, которая вышла из гостиной походкой королевы варваров, ведущей за собой добычу к своей боевой колеснице. Когда за ними закрылась дверь, Жуан расхохотался, что с ним случалось нечасто.
– Возможно, Эллевью великий певец, но это несчастнейший из мужчин! – прокомментировал он. – Позволять женщине водить себя на поводке… Таких девиц следует дрессировать при помощи плетки! Но у него никогда не хватит на это смелости.
– Может быть, и хватило бы, – задумчиво ответила Лаура – она стояла у окна и наблюдала за вышедшей из дома парой. – Но он боится Клотильду. Она способна на все, и Эллевью знает об этом. Кроме того, повинуясь ей, он пытается отвести ее подозрения от своей