Кровавая месса

за суетой и не обращал никакого внимания на подарок Мари-Жанны – большую, грубо раскрашенную лошадь из картона и дерева.
Наконец, когда мебель погрузили на повозку, Симон заявил:
– Закончишь тут одна с Гаспаром. А я пойду повидаю друзей. Скоро вернусь и приведу с собой комиссаров, чтобы передать им Капета. Так что смотри, чтобы к их приходу все было готово. – Потом он обратился к ребенку, который, казалось, спал с открытыми глазами: – Эй, парень, ты что это, заснул? Или тебе лошадь не нравится?
Ответила ему Мари-Жанна, выразительно взглянув на мальчика:
– По-моему, он ее боится! И потом, уже поздно. Я его накормлю и уложу спать.
– Ну придумала! А кого мы предъявим комиссарам?
– Так даже лучше. Увидят малыша в кровати и не станут будить. Решат, что ты его опять напоил…
– Ну, и что в этом плохого? – ухмыльнулся Симон. – Дай тебе волю, ты бы вырастила его кисейной барышней…
Мальчик посмотрел на него безжизненным взглядом.
– Я очень устал, – сказал он.
– Ладно, женщина, поступай как знаешь! Ты, видно, права. Они и в кровати могут на него посмотреть.
Когда шаги мужа стихли за поворотом коридора, Мари-Жанна повернулась к Гаспару:
– Делай то, что должен сделать! А я пока раздену малыша.
Она усадила мальчика к себе на колени и начала снимать с него одежду. А Гаспар тем временем вскрыл картонную лошадь и достал оттуда крепко спящего мальчугана. У него, как и у маленького Людовика, были белокурые волосы, вьющиеся от природы, но в остальном сходство было весьма отдаленным. Мари-Жанна в ужасе взглянула на него.
– Тот, кто хорошо знает мальчика, не ошибется, хотя некоторое сходство есть. Откуда он?
– Тебе незачем это знать… Но в любом случае комиссаров можно не бояться. Все они здесь люди новые и наверняка примут его за Людовика.
– Это хорошо… Давай, голубок, выпей вот это, и будешь спать крепко, – обратилась Мари-Жанна к принцу и протянула ему стакан, куда Гаспар вылил содержимое небольшого флакона.
– Это он займет мое место? – спросил мальчик, прежде чем взять стакан.
– Да, – ответил Гаспар. – Он выпил то же самое, что должен выпить ты. Видишь, как спокойно он спит? Не бойся!
– А ты поедешь со мной, Мари-Жанна?
– Конечно, мой птенчик. И Симон тоже.
– Надо торопиться! – Гаспар занервничал. – Сюда могут прийти…
– А меня положат туда? – Людовик указал пальцем на лошадь.
– Нет. Ну пей же!
Мальчик выпил содержимое стакана одним глотком. В следующую минуту он уже спал. Гаспар удобно уложил его в корзину с бельем и закрыл крышку. Мари-Жанна укрыла другого мальчика одеялом, придав ему ту позу, в которой любил спать маленький Людовик. Картонную лошадь закрыли, и Гаспар поднял корзину, чтобы отнести ее в повозку.
– Не слишком тяжело? – поинтересовалась Мари-Жанна.
– Нет. Очень уж он маленький и худенький даже для своего возраста… Да и сам я крепче, чем выгляжу.
Он вышел, а Мари-Жанна навела порядок в комнате, нарочно оставив невымытой одну плошку, чтобы создать впечатление, что ребенок поел. Потом она села к столу и стала ждать мужа. Подвыпивший Симон вернулся около девяти часов вечера вместе с четырьмя комиссарами, только что заступавшими на дежурство. Мари-Жанна встала, когда мужчины вошли в комнату, и взяла свечу.
– Попробуйте только мне его разбудить! – проворчала она недовольно. – Мальчишка никак не хотел засыпать.
Желтоватый свет свечи, которую женщина подняла над головой, коснулся белокурых кудрявых волос, скользнул по круглой щеке, и лицо мальчика тут же снова погрузилось во тьму. Впрочем, вошедших можно было не опасаться: ни один из них не знал Людовика в лицо.
– Все в порядке! – сказал комиссар по имени Ланье. – Сейчас мы дадим вам официальное освобождение от работы.
Он сел за стол, взял бумагу и начал писать: «…Симон и его жена предъявили нам узника по фамилии Капет. Состояние его здоровья хорошее. Мы берем на себя охрану вышеупомянутого Капета и даем им временный отпуск…»
– А кто будет теперь им заниматься? – поинтересовалась Мари-Жанна. – Надеюсь, за ним будут так же хорошо ухаживать, как это делала я?
– Не беспокойся. Сюда каждый день будут приходить два новых человека и присматривать за мальчишкой. Не знаю, зачем это нужно, но таково распоряжение Конвента.
– Что-то мне это не по душе. Ну ладно, возможно, когда я поправлюсь, мне разрешат сюда вернуться. Ах, да! Лошадь мы заберем. Она ему не понравилась: мальчик ее боится.
Все вышли, дверь в комнату, где спал ребенок, закрылась. Повозка по-прежнему стояла внизу. Гаспар держал лошадь под уздцы. Заметив, что Симон еле держится на ногах, он помог ему взобраться на повозку.
– Я провожу