Кровавая месса

вас, гражданка, – обратился он к Мари-Жанне, – и помогу поднять наверх все эти вещи.
– Хороший ты парень, гражданин Гаспар. Спасибо тебе!
Повозка тронулась с места. Уже наступила ночь, которой спустившийся на город густой туман придавал нечто зловещее. Маленький кортеж скрылся в белом облаке.
На четвертом этаже мрачной старой башни две женщины – Мадам Елизавета и Мария-Терезия – молились, не в силах заснуть. Весь день до них доносился шум переезда, и они не сомневались, что мальчика увозят далеко от них…
Однако повозка проехала всего метров двести до старого конюшенного двора, где ждал своих новых хозяев трехэтажный дом. Рядом с ним в стене Тампля была калитка, через которую можно было свободно выйти на улицу – ее никто не охранял, потому что она не являлась частью высокой ограды, возведенной вокруг королевской тюрьмы.
Симоны были не единственными обитателями этого дома. Там же жили консьерж Тампля Пике и повар Ганье с женой. Предназначенная для Симонов квартира из двух комнат располагалась на втором этаже; одно из ее окон выходило прямо на улицу.
Первым делом Гаспар проводил наверх Симона и уложил его в постель. Тот немедленно захрапел. Тем временем повар Ганье и его жена пригласили Мари-Жанну, которую они хорошо знали, зайти и посидеть у них.
– Иди, гражданка Симон! – посоветовал ей Гаспар. – Я отнесу вещи наверх, а потом вернусь в башню. Ты сегодня достаточно походила вверх-вниз по лестницам.
– Что верно, то верно, – с тяжелым вздохом отозвалась жена Симона. – После башни эти лестницы кажутся мне такими пологими.
– Может, и ты зайдешь пропустить стаканчик, когда закончишь? – предложил Ганье.
– Большое тебе спасибо, гражданин, но я должен вернуться в тюрьму. Вообще-то мне ведь не полагается оттуда выходить, а здесь мы почти на улице.
Мари-Жанна пошла к повару, а Гаспар подхватил корзину с бельем и направился к лестнице. Он поднялся в квартиру Симонов, подошел к нужному окну, открыл его и, высунувшись наружу, негромко мяукнул два раза. Под окном немедленно появились две тени. Гаспар вынул из кармана моток толстой веревки, привязал один конец к корзине и аккуратно спустил драгоценную ношу на руки своим сообщникам. Потом он закрыл окно, вышел из квартиры и отвел лошадь в конюшню, откуда ее на следующее утро должен был забрать владелец. Повозку Гаспар оставил у дверей.
Достав из кармана еще один ключ, он открыл калитку в стене и вышел спокойным размеренным шагом, хотя ему хотелось петь во все горло от радости. Наконец-то, после стольких неудач, хоть один план начал осуществляться!
На соседней улице ждала карета, на козлах сидел Питу. Гаспар прыгнул внутрь и почти упал на руки Кортею и Дево, которые уже успели вынуть все еще спящего ребенка из корзины. Питу щелкнул кнутом, и карета неторопливо выехала на бульвар; он щелкнул еще раз – и лошадь пошла галопом…
Около часа ночи Кортей внес в маленькую гостиную Лауры его величество короля Людовика XVII и осторожно поставил на ковер. Мальчик чуть пошатывался: он еще не полностью проснулся. Однако, оглядев элегантную обстановку, он с облегчением вздохнул, словно очнулся от долгого кошмара, и широко улыбнулся красивой белокурой женщине, которая присела перед ним в реверансе, как это бывало раньше.
– Кто вы, сударыня? – спросил Людовик.
– Преданная слуга вашего величества. Меня зовут Лаура…
Бац не дал ей договорить:
– Мы все здесь – слуги вашего величества. Вы можете полностью доверять нам.
В это мгновение в комнату вошел Жуан. Он внес поднос с бутылкой шампанского и хрустальными бокалами, поставил его на небольшой столик и, не сводя глаз с ребенка, низко поклонился.
Де Бац наполнил бокалы, раздал их присутствующим и, повернувшись к сыну Людовика XVI, торжественно поднял свой бокал:
– Господа! За здоровье короля!
– А почему мне не налили? – неожиданно запротестовал мальчик. – Неужели я не имею права выпить вместе с вами за мое здоровье? Я очень люблю вино!
Барон нахмурился. Это были первые плоды кошмарного «воспитания» башмачника Симона, продолжавшегося целых полгода. Пока он размышлял, как поступить, Лаура наполнила один из бокалов до половины и с улыбкой протянула его Людовику.
– Король прав, – заметила она. – Совершенно естественно, что его величество хочет отпраздновать вместе с нами свое освобождение.
– М-мм, как вкусно! – оценил мальчик, проглотив шампанское одним глотком. – Еще хочу!
– Это невозможно, сир, – резко ответил Бац. – Вино возбуждает, а вы, король, должны подумать об отдыхе. Мы останемся здесь только до завтрашнего вечера, а потом отправимся в долгое путешествие. Оно, возможно, будет опасным, но нам необходимо ускользнуть