Кровавая месса

зная, что эти люди спасли ее мать из старой морской солидарности, а не ради наживы.
Потом Лаура вернулась к постели матери. Матюрина и Бина, уложив хозяйку, большими ножницами разрезали на ней порванную и мокрую одежду. У Марии де Лодрен, должно быть, было множество переломов, потому что, несмотря на обморок, она все время стонала и дышала с трудом.
Внешне новая госпожа де Понталек ничем не была похожа на свою дочь. Брюнетка, маленького роста, хрупкого сложения, она при этом обладала врожденной гордостью и сильной волей, что позволяло ей справляться с самыми упрямыми капитанами. Все знали, что Мария де Лодрен умна и справедлива, но если она принимала решение, заставить ее изменить его не представлялось возможным. Несмотря на то, что лицо Марии приобрело суровое выражение из-за привычки распоряжаться, оно сохранило следы красоты, которая расцветает под испанским солнцем, а не среди бретонских туманов. Именно от нее Лаура унаследовала большие черные глаза, такие глубокие и выразительные.
– Что же могло произойти? – все причитала Матюрина, смывая засохшую кровь с многочисленных ран. – А этот прекрасный господин, его где носит?
Вспомнив, кто помогает ей, она подняла на Лауру печальный взгляд.
– Прошу прощения, мадемуазель Анна-Лаура, мне, наверное, не следовало этого говорить…
– Почему? Из-за того лишь, что этот человек был моим мужем, прежде чем стать мужем моей матери? Вы не сможете сказать о нем и сотой доли того плохого, что могла бы сказать я. Я от всей души надеюсь, что он утонул. По всей вероятности, произошло кораблекрушение…
– Море волновалось этой ночью, но не слишком сильно, – раздался голос доктора, которого привел слуга. – И Тюдаль, рыбак, который нашел мадам де Понталек, не видел никаких следов кораблекрушения. А это по меньшей мере странно, не так ли? Ну что ж, посмотрим, что мы имеем…
Лаура хорошо знала доктора Пельрэна, который лечил членов семьи Лодрен еще до ее появления на свет. Это был старый корабельный врач, он много плавал, много видел и многое запомнил. Из своих путешествий Пельрэн привез обширные познания, которые сослужили ему хорошую службу, когда в тридцать лет он был списан с корабля из-за ранения колена, сделавшего его хромым.
Доктор снял плащ и начал осматривать пациентку, больше не обращая ни на кого внимания. Его короткие, но очень легкие пальцы пробегали по телу пострадавшей. Чем дольше длился осмотр, тем мрачнее становилось его лицо.
– У нее множественные переломы, но хуже всего то, что вдавлена грудная клетка. Из-за этого она так тяжело и шумно дышит. Может быть, к лучшему, что она без сознания. Я могу только накачать ее опиумом и поставить на место сломанные кости ног. Больше я ничем не в силах ей помочь.
– Вы хотите сказать, что моя мать умрет?
При этих словах доктор Пельрэн поднял голову и в замешательстве посмотрел на юное лицо по другую сторону кровати.
– Малышка Анна-Лаура! – наконец воскликнул он. – Так вы не погибли?!
– Как видите, нет.
– Но ведь именно за вашего мужа госпожа де Лодрен вышла замуж несколько недель назад. Говорили, что вас казнили перед тюрьмой Форс вместе с несчастной принцессой Ламбаль.
– И все-таки я жива… Но я сделала все, чтобы меня соч-ли мертвой. Особенно это относилось к господину де Понталеку. Он приложил столько усилий к тому, чтобы остаться вдовцом, что я решила доставить ему это удовольствие, – горько пошутила молодая женщина. – Разумеется, я и подумать не могла о том, что он воспользуется случаем и женится на моей матери!
– Он в самом деле пытался вас убить?
– И не однажды.
Доктор Пельрэн пожал плечами.
– Это меня не удивляет. Понталек – дурной человек, во всяком случае, я его всегда таковым считал. Но… в нем столько обаяния, что, несмотря на все мои попытки отговорить вашу мать от этого брака, она осталась глуха к моим словам. Вы же знаете, какой она бывала, если что-то вобьет себе в голову! Кстати, а где же ее супруг?
– Мне известно лишь то, что они вместе с моей матерью отплыли ночью на Джерси, – ответила Лаура. – Возможно, он утонул.
– Вы в это верите?
Лаура тяжело вздохнула.
– Хотелось бы верить всей душой, но…
– Я тоже в этом сомневаюсь. Нет сведений ни об одном кораблекрушении в районе между Сен-Мало и Канкалем.
– Тогда скажите мне, как она могла очутиться на берегу в таком состоянии?
Доктор задумчиво покачал головой и снова принялся за работу; Лаура отошла от кровати, чтобы не мешать ему.
Почти целый час ни звука не раздавалось из-за тяжелых пурпурных бархатных занавесок. Иногда Мария тихо стонала, но глаза ее оставались закрытыми, а дыхание становилось все слабее. Когда все было закончено и пациентка перевязана,