Кровавая месса

его. Она понимала, что без нее вокруг этого человека образуется пустота.
В этот вечер Питу тоже пришлось вести с Жоэлем такие долгие переговоры, как будто речь шла о сдаче осажденного города. В конце концов он рассердился:
– Ты становишься просто невыносимым, дружище! Если так пойдет и дальше, то скоро к этому дому невозможно будет подойти, если не выбросить заранее белый флаг. Ты хоть помнишь, что мы друзья?
– Мы действительно когда-то были друзьями. Но с тех пор, как ты перешел на сторону врага…
– Я перешел на сторону врага? Да ты бредишь, бедный мой Жоэль!
– Но это же очевидно. Ты больше не республиканец.
Питу задохнулся от удивления:
– А ты им остаешься? Республика лишила тебя руки и ничего не дала взамен, даже минимальной пенсии!
– Была война, а на войне всякое случается. Потеря руки не повлияла на мой образ мыслей. Я продолжаю считать, что свобода, равенство и братство – это самые прекрасные слова во французском языке…
– При условии, если их не повторяют на каждом шагу. Я тоже когда-то приветствовал свободу и равенство, но с тех пор мне пришлось увидеть слишком много ужасных сцен. Отрубание голов, например, не кажется мне верным способом установить равенство. Республика кровопийц меня не интересует. Кстати, ты забываешь, что и мисс Лаура чуть не стала ее жертвой.
– Она едва не стала жертвой Понталека, этого проклятого пса! От него я и в самом деле должен ее освободить. Я уверен, что рано или поздно Лаура начнет разделять мои мысли. Ей понравится будущее, в котором не останется ни королей, ни аристократов, ни…
– …Ни препятствий между сыном егеря и дворянкой де Лодрен, бывшей маркизой де Понталек? – подсказал Питу, который начал понимать, что происходит.
Но Жуан не был готов признаться в своих намерениях.
– Не говори глупостей, – пробурчал он. – Я знаю, что, несмотря на произошедшую революцию, Лаура все равно остается для меня недостижимой мечтой. Но я только не хочу, чтобы ее снова подвергали опасности, вовлекая в очередной заговор.
Эти слова встревожили Питу.
– Кто говорит о заговоре? – сухо поинтересовался он.
– Разве не ты? – парировал Жуан со странной улыбкой. – Есть еще этот проклятый барон де Бац, пославший ее в Англию с опаснейшим поручением. Мне бы очень хотелось, чтобы его ноги здесь больше не было!
– Ты забываешь, что по дороге в Лондон Лаура находилась под моей защитой и, если бы не ты, она не стала бы подвергаться новым опасностям. Что с тобой происходит, Жуан? Ты больше не способен отличить ложь от правды? Ты ведь был таким умным человеком! Барон де Бац спас Лауру от страшной смерти. Если бы не он, ее постигла бы участь принцессы Ламбаль, заживо разорванной толпой. Я-то это знаю. Я был там, пока ты на границе сражался за свои идеи. Не тебе учить меня или ее! А пока поди и доложи Лауре о моем приходе.
– Что тебе от нее надо?
– Это тебя не касается!
Жуан наверняка продолжил бы препираться с Питу, если бы в вестибюль не вошла сама Лаура, возвращаясь из сада, где она срезала цветы. При виде друга ее лицо просветлело.
– Питу! Наконец-то вы решились навестить меня! Я уже начала беспокоиться. Ни от кого нет никаких известий…
– Теперь вы убедились, что никогда не стоит отчаиваться. У меня было много дел, – небрежно сказал Питу, невольно поглядывая в сторону Жуана. – Мне необходимо с вами поговорить. Не могли бы мы пройтись по саду? На воздухе так хорошо…
– Даже лучше, чем вы можете себе представить! Я только что оттуда, но с удовольствием вернусь, – ответила Лаура, передавая цветы Жуану. – Мы можем посидеть в тени деревьев. Жоэль, попросите Бину принести нам охлажденного вина.
– Я сам принесу.
– Не стоит, – поторопился отказаться от его услуг Питу. – Благодарю вас, Лаура, но мне не хочется пить, и потом, у меня мигрень…
– Тогда никакого вина! Идемте же, – Лаура взяла Питу под руку, – на воздухе вам станет лучше.
Они неторопливо прошли несколько шагов по песчаной дорожке и сели на каменную скамью под деревьями. Только там Лаура спросила, вглядевшись в встревоженное лицо Питу:
– Это просто визит вежливости или вы хотели что-то мне сообщить?
– Я должен был вам сообщить важные новости, но теперь, право, пребываю в затруднении…
– Почему же? Что-нибудь случилось?
– Меня беспокоит Жуан. Сначала он не хотел меня пускать, потом заявил, что ненавидит де Баца и что его самое заветное желание – чтобы вы больше никогда не встречались ни с ним, ни со мной.
– Какая глупость! – воскликнула Лаура, вдруг покраснев до корней волос. – Должна признать, что Жуан и меня беспокоит. Совсем недавно мне пришлось послать его извиниться перед Эллевью, которого он на днях буквально вышвырнул