Кровавая месса

– Не имею такой чести, но если ты окажешься аристократишкой, меня это не удивит. Они все такие. Как только увидят мало-мальски хорошенькую женщину, тут же начинают рядом вертеться!
Давид схватил обнаглевшего санкюлота за отвороты карманьолы.
– Протри глаза, папаша! Меня зовут Луи Давид, я член Комитета общественного спасения, и ты можешь очень дорого заплатить за то, что не научился прилично себя вести. А теперь проваливай отсюда, пока не стало хуже!
– Да ладно! Кто бы ты ни был, гражданин Агриколь не боится никого, потому что он настоящий патриот и друг Марата. А Марат не даст своих друзей в обиду!
Пока они препирались, Лали знаком велела молодой женщине уйти. Когда Давид обернулся, госпожи Шальгрен и ее дочери нигде не было видно.
– Где она? – Художник грозно посмотрел на Лали, которая добродушно поглядывала на него поверх очков.
– Ты же видишь, гражданин. Она ушла…
– Куда?
– Туда, – ответила Лали и махнула в противоположном направлении.
– Ты знаешь ее адрес? Хорошенько подумай, прежде чем отвечать!
– А чего мне думать? Я никого не боюсь. Она мне не сказала, где живет, но это и неважно. Гражданка знает, где меня найти.
– И где же тебя можно найти, гражданка Брике? – Давид угрожающе нахмурился.
– Улица Кок, дом номер пять, или в кабачке «Бегущая свинья». А еще в Комитете. Я редко пропускаю заседания, и гражданин Робеспьер меня хорошо знает. Я ему даже однажды жилет связала!
Услышав имя Робеспьера, Давид не стал настаивать. Он надел шляпу, развернулся и бросился бежать в том направлении, которое ему указала Лали.
– Мы только что нажили себе еще одного врага, – заметил де Бац, провожая его взглядом.
– В нашем нынешнем положении это не имеет большого значения. Я надеюсь, что у госпожи Шальгрен хватит здравого смысла, чтобы немедленно собрать свои вещи и уехать как можно дальше от этого человека…
Когда стемнело, де Бац в сопровождении Питу и Дево пришел к дому на улице Кер-Волан. Мужчины надели маски и вооружились до зубов. Барон не собирался оставлять Понталеку ни малейшего шанса. Речь больше не шла о дуэли – Жан просто хотел раздавить эту мразь. А если Сурда попытается помочь маркизу – что ж… Никогда не помешает лишить д’Антрэга еще одного агента!
К вечеру собралась гроза, парило, даже легкое дуновение ветра не шевелило листву на деревьях. Все замерло. В домах по соседству большинство окон были открыты, иногда желтый свет свечи выхватывал из темноты человека, читающего книгу, или женщину, пишущую письмо. Только особняк бывшего лейтенанта полиции был закрыт, словно сейф; сквозь ставни не пробивался ни один луч света.
– Вы уверены, что в доме кто-то есть, барон? – прошептал Питу. – Такое впечатление, что особняк пуст.
– Или эти люди боятся комаров. – Дево звонко шлепнул себя по щеке. – И я не стал бы их за это винить. Что будем делать?
– Перелезем через стену и войдем! – решил де Бац. – И вы, Мишель, продемонстрируете нам свое искусство обращения с капризными замками.
Поросшая плющом стена не представляла серьезной преграды. Мужчины спрыгнули в сад, и де Бац хотел пойти вперед, но Дево остановил его.
– Здесь наверняка есть задняя дверь для прислуги. Ее будет легче открыть, чем парадный вход.
Мишель оказался прав. Они нашли дверь, и ловкие пальцы секретаря с легкостью открыли ее без малейшего шума. Однако их ожидало разочарование: дом действительно оказался пуст. Более того, казалось, что здесь давно никто не бывал – на кресла и люстры были наброшены чехлы, повсюду лежала пыль.
– Этого не может быть! – нахмурился де Бац. – Только сегодня утром я видел мужчину в окне, и этим мужчиной был Сурда! Я хорошо помню его еще по Законодательному собранию. Вы же знаете, что у меня отличная память на лица.
– А потом вы видели, как из дома вышел Понталек? – спросил Питу.
– Я даже шел за ним следом. Давайте осмотрим погреб!
Но и осмотр погреба ничего им не дал. Они увидели пустые бочки, груду пустых бутылок и несколько полных, но покрытых плотным слоем пыли.
– Я ничего не понимаю! – Барон вышел из себя. – Куда они подевались?!
Питу пожал плечами.
– Понталек, вероятно, уехал в Бретань. Вы же сами слышали, как он говорил об этом. Ну а Сурда мог поехать с ним или вернуться в Труа.
– В любом случае, – вмешался в разговор Дево, спустившийся сверху, – здесь явно ночевали. Две постели были застелены, и простыни на них смяты. Остается выяснить, кому принадлежит этот дом.
– Вряд ли нам ответят на этот вопрос в муниципалитете. Там заняты только тем, что продают старинные дворянские особняки как национальное достояние! А излишнее любопытство может вызвать подозрения, – сказал де Бац.
– Но