Кровавая месса

– Разумеется! Париж стал таким опасным, что нельзя спокойно выехать за покупками. Даже наш дом изменился. Когда-то здесь собирались заговорщики, которые хотели спасти короля. Это были верные друзья, с ними можно было говорить и шутить, ничего не опасаясь. Но с прошлого воскресенья мне кажется, будто дом надел маску, и даже воздух стал не таким чистым. Все эти люди, которых пришлось принимать…
– Я признаю, что красные колпаки вокруг вашего стола были не слишком уместны, – рассмеялась Лаура. – Но вы же знаете, с какой целью барон устроил этот праздник. Вы продемонстрировали нам, какая вы хорошая актриса. И де Бац был так счастлив!
– Да, он был счастлив, и я тоже. Он наконец снова позволил мне участвовать в его проекте, разделить с ним риск… Теперь так бывает нечасто, – добавила молодая женщина и отвернулась.
– Что вы хотите этим сказать? – мягко спросила Лаура.
– Раньше Жан работал здесь, обо всем мне рассказывал. А теперь я вижу его все реже и реже. Почти все свое время он проводит в Париже, и я не знаю, чем он там занимается. Вы же сами видели. Бац уехал в понедельник без всяких объяснений и даже не сказал, когда намерен вернуться. А я остаюсь здесь и умираю от страха за него!
Они вошли в кухню, наполненную ароматом уже сваренного варенья. Блэз Папийон, мальчишка-лакей, поторопился избавить женщин от их ноши.
– Я думаю, что на сегодня достаточно, – сказал он. – Мы еще не справились с предыдущей корзиной.
Просторное помещение, сияющее медью кастрюль, мягкими переливами фаянса, было похоже на молчаливый улей. Две горничные, Маргарита и Николь, вынимали из слив косточки; Ролле, повар, священнодействовал у плиты.
– Первая порция готова, – улыбнулся он женщинам. – Не хотите ли попробовать?
С этими словами повар вылил на блюдце немного янтарной жидкости с ягодами. Варенье было очень горячим, но Мари и Лаура все-таки осторожно попробовали его.
– Я думаю, господин барон будет доволен, – заметил Ролле. – Он очень любит сливовое варенье. Ему хватит на всю зиму.
Мари вдруг бросила ложку, прикрыла рот рукой и бросилась прочь из кухни. Изумленная Лаура поставила на стол тарелочку с вареньем и пошла за ней следом. Стук хлопнувшей на втором этаже двери дал ей понять, что Мари скрылась в своей спальне. Подойдя к лестнице, Лаура замешкалась. До нее донеслись отчаянные рыдания, и она поняла, что нарыв, который назревал все эти дни, наконец прорвался. Но позволит ли Мари, такая сдержанная и скромная, взглянуть на ее рану?..
После недолгого колебания Лаура вернулась на кухню и жестом позвала Николь. Они вместе вышли в прихожую. Рыдания в спальне не утихали.
– Что происходит, Николь? – спросила Лаура. – Я знаю, насколько вы преданы своей хозяйке, и не прошу вас выдавать секреты. Но с момента моего приезда я поняла, что с Мари что-то не так. Известна ли вам причина ее отчаяния? Может быть, господин барон стал менее… любезен с ней?
– Он? Да что вы, нет! Конечно, господин барон теперь не так часто бывает дома, но я уверена, что он по-прежнему влюблен в мадемуазель. Он так же нежен, и если проводит ночь здесь, то спит в ее спальне.
– Но чем же тогда объяснить ее горе? Мадемуазель говорила вам что-нибудь?
– Нет, ничего. Но я и сама вижу: с ней что-то происходит. Я попыталась выяснить, но мадемуазель не захотела ничего мне сказать. Тогда я поговорила об этом с Маргаритой, она все-таки постарше меня и знает мадемуазель дольше. Так вот, она считает, что все началось еще две недели назад, после одного визита.
– Визита? Кто же приезжал к мадемуазель Мари?
– Дама… Вернее, барышня, вся в черном и довольно красивая. Я ее, правда, сама не видела, я стирала.
– И вы не знаете ее имени?
– Никто не знает. Даже Бире-Тиссо, который открывал ей ворота. Он заметил только, что она приехала в фиакре.
– Но ведь у него нет привычки впускать неизвестно кого!
– Нет, но барышня позвонила так, как звонят друзья дома. Она сказала, что хочет поговорить с мадемуазель по поручению господина барона. И этот тугодум больше ни о чем ее не спросил! Ну, а когда эта женщина уехала, мадемуазель поднялась к себе и запретила ее беспокоить. Она не стала ужинать, а на следующее утро по ее лицу было видно, что она совсем не спала…
– И вы не спросили мадемуазель, что случилось?
– Ну как же, конечно, спросила! Только мадемуазель закрылась, словно раковина, и ничего не ответила. А когда Маргарита снова заговорила об этом, хозяйка рассердилась и запретила всем, включая Бире, говорить о визите господину барону.
– Спасибо, Николь. Я попытаюсь все же кое-что узнать.
Лаура поднялась по лестнице, постучала в дверь спальни Мари и вошла, не дожидаясь приглашения. Молодая женщина