Кровавая месса

Джуниус утешил его.
– Не беспокойся больше об этом! Печати снимут. Бац обо всем позаботился – он в Коммуне делает, что хочет.
– Бац? Этот красавчик, с которым мы обедали у Мари Гранмезон?
– Он самый. Бац ее любовник, так что нет ничего удивительного в том, что он присутствовал на обеде.
– Постой, но разве не он пытался похитить короля по дороге на эшафот?
– Да, это был Бац. Но ты напрасно думаешь, что он роялист. Бац просто пытался заплатить старый долг чести. Людовик XVI был очень добр к нему, и Бац любил его. На самом же деле этот барон – друг революции. Не забывай, что он был депутатом Законодательного собрания. Его король умер, и теперь Бац думает только о благе Франции и служит ей, используя свои таланты финансиста. В высоких кругах его ценят, хотя некоторые ненавидят его и жаждут его гибели. У Баца много врагов, но, поверь мне, лучше быть его другом.
– А ты его друг?
– Конечно, и мой брат тоже. Если бы было иначе, ты не встретил бы нас у его любовницы.
Несколько дней спустя в коридоре Тюильри, где заседал Конвент, Шабо встретил Делоне, с которым они не виделись после памятного обеда в Шаронне. К тому времени Шабо успел стать мишенью для ядовитых стрел газеты Эбера «Папаша Дюшен», и о нем много говорили. Делоне поздравил Шабо с тем, как успешно тот поработал на благо общества, но упрекнул за излишнюю горячность. Бывший монах удивился:
– Либо ты делаешь дело, либо нет! Но не стану скрывать, нападки Эбера действуют мне на нервы.
– Не забивай себе этим голову. Эбер по-другому не умеет: гнусные статьи его грязного листка служат отличным прикрытием для устройства собственных дел. Впрочем, его можно понять. Эбер пытается заработать, как может: ведь у него жена и ребенок. И, надо сказать, он в этом не одинок. Возьми, к примеру, Дантона, который украшает драгоценностями свою молоденькую шестнадцатилетнюю жену, от которой он без ума…
– Дантон? Ты что, бредишь?
– Вовсе нет! Когда страстно любишь женщину, пойдешь и не на такое. Я даже слышал, что жена Дантона потребовала заключить церковный брак и выдвинула условие, чтобы их венчал священник, не присягавший новому правительству… Так что, как видишь, Дантону очень нужны деньги. Да какое зло от того, что мы будем заниматься своими делами, а не только делами Республики? Ты напрасно живешь в такой нищете, мой бедный Шабо! А ты ведь ухаживаешь за дочерью и сестрой банкиров…
– Если Леопольдина меня любит, то примет таким, какой я есть! – заверил Шабо своего собеседника, приняв позу, которая ему казалась достаточно «римской».
– Девушка – может быть, но только не ее братья. Теперь ты хорошо знаком с Джуниусом и знаешь, что это человек строгих правил, безгранично преданный делу революции. Но Фрей банкир, и деньги для него имеют значение. Если ты хочешь получить его сестру, то должен доказать, что достоин ее. Впрочем, это совсем не трудно. Ты можешь разбогатеть, не поступаясь своей совестью.
– Ты так думаешь?
– Я в этом уверен. Послушай, вот-вот нам всем представится случай немного заработать. Ты же знаешь, что депутаты требуют конфискации имущества иностранцев, но никто не уточнял, какого именно – движимого или недвижимого. Банкиры готовы к тому, что у них отнимут дома, но не ждут, что им придется расстаться с их содержимым. А в их особняках хранятся целые состояния. Там и драгоценности, и мебель, и произведения искусства…
Шабо немедленно вспомнил, в какой обстановке жила Леопольдина. Ее окружали вещи утонченные, элегантные, изысканные, подчеркивающие ее красоту. Неужели ее этого лишат? И его заодно, потому что Фреи все чаще заговаривали о его переезде на улицу Анжу. Шабо был очень рад сменить квартиру, но сначала ему нужно было избавиться от своей экономки, которая заодно являлась его любовницей, к тому же беременной. И для этого ему тоже понадобятся деньги!
– А ты знаешь способ, чтобы избежать этого? – спросил он Делоне.
– Конечно. Надо потребовать от банкиров честную компенсацию – например, миллион, – и они могут оставить мебель себе. Правда, мне известно, что Бац вместе с Люлье работают сейчас над запиской, требующей конфискации только зданий. Как бы то ни было, если ты с нами, то сможешь заработать.
Бац! Снова этот вездесущий Бац! Можно было подумать, что революция совершалась в интересах этого человека. Шабо не выдержал и задал вопрос Делоне:
– Так этот твой Бац участвует во всех финансовых операциях?
Делоне оскорбленно поднял бровь.
– Бац не мой и не твой, он не принадлежит никому из наших друзей, усвой это наконец. Но действительно диктует правительству финансовую политику. Джуниус Фрей видит в этом одни только преимущества. Можешь сам с ним поговорить…
– Но какова же