В этих произведениях, впервые переводящихся на русский язык, читатель соприкоснется с романами, новеллами и повестями, исполненными ужаса, мистики, тайны, пройдет по различным ответвлениям этого жанра — от новелл о Дракуле популярного английского мистика Брэма Стокера до детективной истории знаменитого Эдгара Уоллеса.
Авторы: Уоллес Эдгар Ричард Горацио
Настроение было испорчено, и Харвей Сондра со Стеллой Кантон отправились на лифте на третий этаж. Южное солнце покрыло их тела шоколадным загаром. Седые волосы Харвея резко контрастировали с загорелым лицом.
Молодой человек обнял Стеллу, как только за ним закрылась дверь двухместного номера. Их губы слились в страстном поцелуе. Харвей отнес девушку на кровать, осторожно снял с нее бикини и начал целовать незагорелые места. Стелла, как всегда, горячо откликнулась на его ласки и бурно отдалась своему любимому.
— Я хорошо понимаю Салварина, потерявшего из-за тебя голову, — задумчиво произнес Харвей, когда они лежали на кровати.
Он нежно провел рукой по контурам ее крепкой молодой груди. Солнечный свет проникал сквозь жалюзи, окрашивая тело Стеллы темными и светлыми полосами.
Вечером Харвей и Стелла отправились в город. Они решили поужинать в ресторане, а потом пойти в оперу на гастроли известного тенора Страни. Было очень трудно достать билеты, темпераментные итальянцы буквально разгромили билетную кассу.
На Стелле Кантон было белое платье с глубоким вырезом, подчеркивающим ее загорелую грудь.
— Когда я смотрю на тебя в этом платье, мне хочется провести весь этот вечер в кровати, — сказал Харвей Стелле, когда они входили в лифт.
Девушка улыбнулась и шутливо погрозила ему пальцем. Седой портье окликнул счастливую парочку.
— Для вас и для сеньоры поступила посылка.
Он протянул Харвею Сондре длинную картонную коробку с прозрачной крышкой. В ней лежали красная роза и черная орхидея. К ним прилагалась карточка:
«С наилучшими пожеланиями. Тино».
Больше там ничего не было.
На лбу Харвея пролегла глубокая морщина. Красная роза как символ любви — Стелле, а орхидея — для него. Этот символ легко разгадать: Тино желает ему смерти.
Харвей Сондра выбросил коробку в ближайшую урну и тихо выругался. Стелла ожидала его у стеклянных дверей.
— Что это было? — поинтересовалась она.
— Цветы для тебя. От Салварина.
Харвей Сондра не упомянул, что это были за цветы. Он попросил вызвать такси.
— К Риччио, — сказал Харвей Сондра шоферу через пять минут.
Сеньор Риччио был хозяином самого фешенебельного ресторана в Неаполе.
Харвей Сондра удобно откинулся на сиденье. Он провел предоставленный ему отпуск на редкость приятно и теперь серьезно задумался, стоит ли ему расставаться со Стеллой. Но ее мнение ему было пока еще неизвестно, Харвей как-то все еще не решался спросить. Стоит ли сделать это сегодня?
Голос Стеллы вывел его из раздумий.
— Это дорога не к ресторану «У Риччио».
Шофер такси нажал на кнопку. Между задним и передним сиденьями — стена из пуленепробиваемого органического стекла. В машине распространился едкий запах. Отделенный перегородкой шофер невозмутимо продолжал управлять машиной. Харвей Сондра попытался открыть дверь, но у дверей не оказалось ручек. Тогда Харвей попробовал выбить стекла, опять же безуспешно. Газ начал оказывать свое действие: Харвей Сондра и Стелла Кантон беззвучно упали на сиденье и потеряли сознание.
Такси выехало из города. Водитель остановился перед красивыми коваными воротами богатой виллы. Он просигналил три раза коротко и дважды длинным гудком. Ворота открылись. Такси скользнуло по асфальту и остановилось у дверей особняка.
Мужчины, вышедшие из дома, вынули два бесчувственных тела из машины.
Профессор Салварин и его сын Тино внимательно наблюдали эту сцену из окна.
— Женщина принадлежит мне, — сказал Тино, — а что будет с мужчиной, этим проклятым Сондрой?
Он осторожно потрогал распухший подбородок.
— Это уже моя забота, — ответил профессор. — Я продолжу свои эксперименты, мне нужна еще одна жертва для Степана.
Бенито Молента отмечал свою победу над профессором Салварином. Его элегантная яхта рассекала воды близ Капри. Бенито знал, что находится в зоне влияния профессора, но нисколько не боялся.
Это был высокий породистый мужчина пятидесяти лет. Он сидел на палубе, обнимая левой рукой блондинку, а правой — брюнетку. На девушках красовались только узенькие полоски нижних частей купальников. Они прилично выпили виски и шампанского и призывно смеялись, когда Молента шептал им на ухо откровенно тупые пошлости.
— Ты? Да нас обеих? — воскликнула блондинка. — Тебе это не по силам.
— Я способен на большее, — распалился Молента.
На нем были белые плавки и капитанская фуражка,
