Кровавая обитель

движения.
— Как вам не стыдно, синьор, — возмутился он. — Этот жезл освящен и не имеет цены. Даже мой начальник, епископ Сео-де-Ургел, являющийся кроме того президентом Андорры, не смеет думать об этом.
— Ну, почтеннейший, — ухмыльнулся Першинг, — раньше в Андорре были более спокойные нравы. Мы здесь не первый раз. В Санта-Колома нам показали церковь, раннероманские фрески на стенах которой были хладнокровно проданы Франции. Да еще с высочайшего одобрения.
— Мне знаком этот случай, — смущенно проговорил падре. — Но это произошло так давно…
— Меня просто удивляет, — продолжил Десмонд Першинг после продолжительной паузы, — что вы, падре, расхаживаете с драгоценным скипетром без всякой охраны. Если бы мы были гангстерами, вам бы плохо пришлось.
— Идиот, — прошипел сквозь зубы на своем слэнге Гэрри Коулд, увидев, как вздрогнул и съежился падре.
— Ну что вы, падре, — тут же исправился Першинг, — вы же не станете принимать во внимание несколько неудачную шутку. Честно говоря, мы уже не раз приобретали в вашей стране милые вещицы, честным путем, разумеется, а подобная штука, как этот посох, привлекает всеобщее внимание. Думаете, не стоит обращаться по поводу продажи к епископу?
— Совершенно исключено, хотя вы все равно можете попробовать, — с некоторым облегчением поддержал разговор падре. — А что касается отсутствия охраны, то улицы Андорры практически чисты от уголовных элементов. Более того, этот скипетр известен каждому жителю, и никто не осмелится даже взять его в руки, не говоря уже о продаже. Если же кто-либо соберется переправить его через границу, то на этот счет есть специальные распоряжения. Вы, наверное, будете смеяться, синьоры, но на незаконного владельца посоха падет ужасное проклятие, а это пострашней тюрьмы.
— Значит каждого, кто попытается расплавить золото и изъять драгоценные камни из скипетра, по-вашему, дьявол утащит в преисподнюю, да, падре Себастьян? — непроизвольно улыбнулся Першинг.
— Заткнись, сумасшедший! — всерьез рассердился Гэрри Коулд.
— Может оказаться еще хуже, — ответил падре Себастьян и отвернулся, чтобы больше не возвращаться к тягостному для него разговору.
Это было как раз на руку Десмонду Першингу, он незаметно сделал микрокамерой несколько снимков драгоценной реликвии. То, что из литого золота была только верхняя часть, а все остальное — позолоченная медь, — не укрылось от проницательных и опытных глаз мошенника.
Цветные фотографии будут увеличены до таких размеров, что проявятся все невидимые невооруженным глазом дефекты драгоценных камней, если они, конечно, существуют.
Большего в данный момент не требовалось. Першинг осторожно убрал камеру, о существовании которой падре ни коим образом не подозревал, и удовлетворенно кивнул Гэрри Коулду. В боковом зеркале отразилось его вновь просветлевшее лицо.
Всю оставшуюся дорогу царило молчание. «Бьюик» проехал Солде и Ранзол, пересек живописную долину Валира-де-Ориент. Тут падре сказал:
— Вот здесь, пожалуйста, налево. Вас это надолго не задержит, синьоры.
Они чуть было не проскочили мимо скромного указателя и еще более незаметного спуска. В Сант-Джоан-де-Каселлес вела узкая и петлявшая во все стороны мощенная камнем дорога. Старая церковь венчала гигантский каменный монолит. Неподалеку стояли три крестьянских усадьбы и непритязательный домик самого падре.
Когда «бьюик» остановился перед порталом церкви, невесть откуда, словно из-под земли, появились два мускулистых парня в национальной одежде.
Падре осторожно вылез из машины и извлек скипетр.
Когда Десмонд Першинг протянул руку, чтобы помочь, его уколол странный взгляд седого священника, и желание помогать тут же пропало.
— Не стоит, — отказался падре Себастьян, передав посох молодым людям. — Теперь вы видите, синьоры, что церковь не оставляет своих ценностей без всякой охраны. Если вы в состоянии потерпеть еще пять минут, то сможете посмотреть скипетр на его обычном месте.
Десмонд кивнул, и американцы послушно остались в машине. Падре обменялся словами с обоими охранниками, мрачно смотревшими на гостей в «бьюике». Они унесли посох в церковь, падре последовал за ними.
— Что это он им сказал? — поинтересовался Гэрри Коулд.
— К сожалению, не понял ни одного слова, Гэрри, — пожаловался Десмонд. — Они говорили по-каталонски. Во всяком случае, первый раунд остался за нами благодаря сделанным фотографиям. Они на редкость удались. И если мы сейчас будем любоваться этой штуковиной за стеклом, то придется проглотить пилюлю, не моргнув глазом.
— Так вот где собака зарыта, — проворчал Гэрри