Кровавая обитель

церковь герметически закрывалась.
Из ризницы вышел падре Себастьян.
— А, синьор, вы по-прежнему не знаете покоя, — сказал он без особой радости, увидев молодого англичанина. — Как видите, скипетр вернулся на свое место целый и невредимый. Здесь он надежно укрыт от похитителей.
— Надеюсь, — согласился Фрэнк. — Как вели себя американцы?
— Как джентльмены, — ответил падре. — Это типичные янки, они сразу же загорелись желанием поговорить с нашим достопочтенным епископом, не продаст ли он им свой посох. Я их заверил, что эта затея абсолютно бессмысленна. Однако вы-то, синьор Николсон, на этот раз явно пришли не из-за скипетра. А… согласно профессиональному долгу, назовем это так.
— Вы угадали, — проворчал Фрэнк.
Новые интонации в его голосе заставили падре внимательно прислушаться и всмотреться в исключительно серьезное лицо англичанина.
— Что-то… случилось? — почти беззвучно спросил он.
— Да, падре Себастьян, — громко произнес Фрэнк Николсон, его голос гулко разнесся под куполом церкви. — Произошло нечто непредвиденное, и вам придется раскрыть тайну Сан-Эстебана. Кандиа Лопец бесследно пропала час назад, хотя вы вчера венчали ее и благословляли скипетром.
— Рассказывайте! — потребовал священник дрожащим голосом.
Николсон коротко описал происшедшее.
— Антонио Лопец ждет нас на улице в «джипе», — завершил он повествование. — Молодой человек не в себе, и мне не хотелось бы оставлять его надолго одного. Если вы хотите мне что-нибудь сказать наедине, то давайте поговорим здесь и сейчас. И поторопитесь, падре.
Старый служитель церкви низко склонил голову в широкополой шляпе и, казалось, все никак не мог оправиться от потрясения. Фрэнк внезапно пожалел, что так безжалостно обошелся с пожилым человеком.
— Пойдемте, — шепотом попросил падре Себастьян, — пойдемте в мою библиотеку. Там вы услышите все, что я смогу вам сказать, вы и Антонио.
Библиотека располагалась на первом этаже домика приходского священника. Это было длинное, мрачное помещение, по стенам которого тянулись бесчисленные полки с древними фолиантами, скопившимися здесь за многие столетия.
Трое мужчин устроились в середине комнаты за дубовым столом. Антонио сидел с апатичным видом на стуле и, в отличие от Фрэнка, полностью игнорировал вино, любезно предлагаемое гостеприимным хозяином.
— Часть этой ужасной истории церковная типография напечатала против моей воли в этой брошюре, — сказал падре Себастьян, одновременно положив на стол перед Фрэнком тоненькую книжонку, подобную той, что он недавно подарил американцам.
Фрэнк Николсон пролистал предложенный ему печатный текст и отложил в сторону.
— Некоторые из ваших книг, там, наверху, смогут дать исчерпывающую информацию по этому случаю, но я хочу услышать легенду из ваших уст, падре.
Монастырь Сан-Эстебан многие столетия был резиденцией святой инквизиции, — начал падре. — Вы, должно быть, знаете, что эта веха не самая славная в истории нашей церкви. Но не все суды инквизиции были несправедливыми и излишне жесткими. Одним из полномочных представителей Великого инквизитора в монастыре Сан-Эстебан был некто Дон Жеронимо, фанатик, о котором сложилось мнение, что он тронулся рассудком на этой почве. В своем усердии он уничтожил все мавританское население под предлогом того, что они приняли христианство всего лишь формально, оставаясь в глубине души мусульманами. Но когда Дон Жеронимо отправил на костер молодую парочку москурос, как у нас называют жителей с примесью арабской крови, только за то, что девушка якобы когда-то обещала постричься в монахини, а вместо этого осмелилась отдать свое сердце парню из соседней деревни, чаша терпения переполнилась. Епископ Джоан де Сео-де-Ургел, ему как раз посвящена наша церковь, проклял слишком жестокого и усердного церковного судью.
— До сих пор мне эта история знакома, — произнес Фрэнк без особого воодушевления. — Но не буду вас больше перебивать, падре. Рассказывайте как вам нравится.
Антонио Лопец замер с каменным лицом.
— Дон Жеронимо посвятил себя черной магии, — продолжал падре. — Преступления привели его на светский суд, а потом и на эшафот. Палачу не удалось отделить ему голову от тела. Дон Жеронимо исчез с кровавой раной на шее, оказавшейся бы смертельной для любого человека. Монахи, оставшиеся в монастыре Сан-Эстебан, стали после этого жаловаться, что призрак Дона Жеронимо часто навещает их. Вскоре монастырь закрыли, и он постепенно разрушился.
— Но на этом дело, вероятно, не кончилось, — нарушил воцарившееся молчание Фрэнк Николсон.
— Люди не раз видели Ужасного и его