Кровавое действо

тугую белую шапочку, прикрывавшую волосы во время операций.
— Честно говоря, после вчерашнего я думал, что все кончилось, — вздохнул доктор Хансен.
— Как видишь, нет, бросила доктор Шеннон и вышла.
— Ну, что за жизнь, — философски заметил доктор Хансен, без спешки переодеваясь. — Стоит только начать какое-то хорошее дело — и тут же обязательно находится кто-то, кто принимается изо всех сил ставить тебе палки в колеса.
— Бедные всегда ненавидели богатых, — пожал плечами доктор Франклин. Больные всегда ненавидели здоровых. Дураки всегда ненавидели умных. Уроды всегда ненавидели красивых и сильных… так создан мир. Надо принимать его таким, каков он есть — и делать выводы. И действовать соответственно.
— Я не понимаю, почему человек стал таким консервативным. Как будто нам есть, что хранить.
— Кому-то, наверное, и впрямь есть.
Доктор Хансен подошел к коллеге, положил ему руку на плечо и внимательно пригляделся к его лицу, к его ссадинам и синякам.
— Джек, мне не нравится твой голос. И твоя физиономия мне тоже не нравится. Что с тобой?
Доктор Франклин спокойно выдержал его взгляд.
— Просто не выспался.
Доктор Хансен убрал руку с плеча док-гора Франклина.
— Ну, еще бы… пробормотал он. Как ты мог вчера выспаться.
— А так со мной все в порядке. Доктор Хансен поджал губы в нерешительности. Потом твердо сказал:
— Я буду делать твою операцию, Джек. Свою отложу на полчаса… Ничего не случится. А ты сейчас пойдешь домой и как следует отдохнешь. Да?
— Я же сказал — все в порядке.
— А ты посмотри на себя в зеркало. Ты выглядишь, будто только что из преисподней.
Доктор Франклин чуть вздрогнул. И сразу же улыбнулся. Доктору Хансену его улыбка показалась несколько принужденной.
— Спасибо за заботу.
— О! Не пойми меня превратно.Я не собираюсь заниматься благотворительностью.Просто нам сейчас непозволительно совершать новые ошибки, понимаешь? Эти едут сюда… а на тебе действительно лица нет. Дрогнет рука… что тогда?
Доктор Франклин помедлил, потом улыбнулся еще раз и снял шапочку с головы.
…Малдер вел машину так быстро, как только позволяла утренняя насыщенность трассы. Зеленая зона Гринвудского центра — сейчас, по осени, скорее рыжая и бурая уже курчавилась за рядами частных одноэтажных домиков окраины.
Скалли спрятала телефон.
— Они сказали, что доктор Франклин уже ушел с работы. А еще… она запнулась.
— Что?
— Один из первых пациентов сегодня… он уже чуть ли не на столе… Его день рождения приходится на одну из помеченных дат.
Скалли не смогла выговорить «шабашей» — все в ней протестовало. Язык не повернулся. Это по-прежнему казалось ей такой невыносимой, претенциозной и дремучей чушью…
— Худо, — сказал Малдер. Корпуса центра стремительно приближались.
…— Скажите… а с доктором Франклином что, что-то стряслось?
Доктор Хансен неприязненно обернулся на лежащую на операционном столе женщину и вновь повернулся к своему столику, выбирая инструменты. «Почему всем кажется, что у этого зазнайки и сноба все получается лучше, чем у остальных? — подумал он. — Непонятно…»
— Просто доктору Франклину немного нездоровится, — сказал он. Вдруг у него затряслись руки, холодная дрожь россыпью твердых снежинок окатила спину. «Что это со мной?» — скорее недоуменно, чем встревожено, подумал доктор Хансен. Все утро он, отлично выспавшись, несмотря на вчерашние волнения, чувствовал себя превосходно и вообще на здоровье не жаловался.
— Я так понимаю, не унималась настырная пациентка, — что это одна из таких процедур, которую могут проводить все доктора, правильно?
— Правильно, — хрипло ответил доктор Хансен. — Это простая операция.
Стены операционной закружились вокруг него.
— Доктор Франклин мне говорил, бубнила, лежа с закрытыми глазами, полусонная пациентка, — что химическая очистка кожи — это практически безопасная, совершенно не рискованная операция.
— Именно так, — сказал доктор Хансен.
Он открыл стеклянную дверцу одного из шкафов, неторопливо вынул большую банку с фенолом, открутил с нее крышку и, подойдя к операционному столу, хладнокровно, без спешки, вылил все содержимое на голову и плечи пациентки.
Малдер и Скалли вбежали в отделение эстетической хирургии как раз вовремя, чтобы услышать исступленный визг доктора Шеннон.
Ставшая на какой-то момент совершенно некрасивой волшебница колотила воздух кулачками и визжала, заглядывая в открытую дверь второй операционной. Там, внутри, весь мокрый от пота доктор Хансен, постепенно приходя