Кровавые кости

задавала этот вопрос.
– Она желает попробовать кровь бессмертного.
– Слишком изощренная интрига ради удовлетворения гастрономической прихоти.
Он еще раз улыбнулся оскалом черепа:
– Каждый есть то, что он ест. Подумай, Анита.
Я подумала, и у меня глаза полезли на лоб.
– Она думает, что, выпив крови бессмертного, станет бессмертной сама?
– Очень хорошо, Анита.
– Это не получится, – сказала я.
– Посмотрим, – ответил он.
– А что ты с этого получаешь?
Янош склонил череп набок, как сгнившая птица.
– Она – мой Мастер, и она делится наградой.
– Ты тоже хочешь бессмертия?
– Я хочу власти.
Классно.
– И тебе все равно, что эта тварь будет убивать детей? Что она уже нескольких детей убила?
– Мы питаемся, и Кровавые Кости питается. Какая разница?
– И Кровавые Кости вот так просто позволит вам пить свою кровь?
– Серефина нашла заклинание, которое использовал предок Магнуса. Она держит этого фейри под контролем.
– Каким образом?
Он покачал головой и улыбнулся:
– Не надо больше тянуть время, Анита. Брось пистолет, или Кисса высосет мальчика у тебя на глазах.
Кисса ласково потрепала короткие волосы Джеффа. От этого голова Джеффа наклонилась в сторону, открывая длинную гладкую линию шеи.
– Нет! – Джефф попытался вырваться, и Кисса дернула его за руку так, что он крикнул.
– Руку сломаю, мальчик, – прорычала она.
Боль не давала ему двинуться, но глаза у него были огромные и полные ужаса. Он глядел на меня, не умоляя, не прося, но его глаза говорили за него.
Губы Киссы с рычанием отодвинулись, мелькнули клыки.
– Не надо, – сказала я, и мне это стоило больших трудов. Я бросила револьвер на землю. Ларри бросил мой пистолет. Разоружена дважды за одну ночь. Даже для меня это рекорд.

– Что дальше? – спросила я.
– Серефина ждет вас на прием. Она прислала вам соответствующую одежду, переоденетесь в лимузине, – сказал Янош.
– Что за прием? – спросила я.
– Тот, на который мы приехали вас пригласить. Приглашение Жан-Клоду она доставит лично.
Это звучало не очень оптимистически.
– Я думаю, мы пропустим этот прием.
– Я так не думаю, – возразил Янош.
Из тени деревьев выступила еще одна вампирша – брюнетка из тех двоих, что терзали Джейсона. Она вышла, крадучись, в длинном платье, закрывающем все тело от шеи до щиколотки. Обвив руками Яноша, она припала лицом к его шее, блеснув на нас бледной спиной. Эта спина была покрыта лишь тонкой паутинной сеточкой. Платье, казалось, при малейшем движении должно было бы слететь с нее, но оно оставалось на месте. Магия высокой моды. Темные волосы заплетены в косу, уложенную короной. Для женщины, которая сутки назад была клочьями гниющего мяса, вид отличный.
Я не смогла скрыть удивления.
– Я думал, она мертва, – сказал Ларри.
– Я тоже так думала.
– Я бы никогда не подверг Паллас риску, если бы думал, что ваш вервольф может ее убить, – сказал Янош.
Из темных деревьев выступила еще одна фигура. Длинные светлые волосы обрамляли тонкое лицо с мелкими чертами. Зато глаза горели кровью. Я видала, как вампиры светят глазами, но это свечение всегда цвета радужки. Ни у кого из тех, кто был когда-то человеком, красных радужек не бывает. Одет этот вампир был в пресловутый черный фрак с фалдами, и дополнял наряд плащ почти до лодыжек.
– Ксавье, – сказала я тихо.
Ларри посмотрел на меня.
– Тот самый вампир, который тут всех убивал?
Я кивнула.
– Так что он тогда здесь делает?
– Вот почему вы так быстро нашли Джеффа, – сказала я. – Вы заодно с Ксавье. А Серефина знает?
Янош улыбнулся:
– Анита, она здесь Мастер для всех, даже для него.
Интонация была такая, будто Янош и сам этим поражен.
– Вам не придется долго отъедаться на сбежавшем фейри, если полиция проследит ниточку от Ксавье к вам.
– Ксавье выполнял приказы. Он занимался вербовкой.
Последние слова прозвучали как шутка, понятная только своим.
– Зачем вам понадобилась Элли Квинлен?
– Ксавье любит иногда полакомиться мальчишками – у каждого своя слабость. Он обратил любовника девушки, а мальчик хотел, чтобы она осталась с ним навсегда. Сегодня она встанет и будет с нами пировать.
Ну уж нет, если только я смогу этому помешать.
– А чего ты хочешь, Янош?
– Я послан облегчить тебе жизнь.
– Ага, как же.
Паллас отклеилась от Яноша и поплыла к Стирлингу.
Стирлинг глядел на нее, нянча сломанную руку. Она должна была чертовски болеть, но на лице Стирлинга