Кровавые кости

Вот оно что! Я могла бы назвать это самоуверенностью, но я поверила в это. Она предлагала лучшее, чем секс, более заманчивое, чем власть. Дом. И ложь это или нет, это было щедрое предложение.
Ларри тронул меня за руку.
– Ты дрожишь.
Я с трудом сглотнула слюну:
– Никогда не сознавайся вслух, Ларри, насколько ты напуган. Разрушает весь эффект.
– Прости.
Я отступила от него – нет смысла толпиться. Посмотрела на Жан-Клода, будто молча спрашивая, не будет ли это нарушением вампирского протокола.
– Она признала вас, как признала бы другого Мастера. Отвечайте как Мастер.
Его это явно не тревожило. В отличие от меня.
– Чего ты хочешь, Серефина? – спросила я.
Она встала, скользя над ковром. Как будто под этой юбкой колоколом не было ног. Ноги просто не ходят так. Может быть, она левитировала. Как бы там ни было, а она все приближалась. Мне отчаянно хотелось попятиться. Я никак не хотела быть так близко к ней.
Ларри за моей спиной переступил с ноги на ногу. Джейсон придвинулся на шаг к Жан-Клоду. Я не двинулась с места – это было лучшее, на что я была способна.
Что-то мелькнуло в ее глазах, как мелькает что-то движущееся через деревья лесной опушки. В глазах такого не бывает. Я отвернулась и поняла, что не помню, как глядела в ее глаза. Так чего же я отворачиваюсь?
Я ощутила, как она движется ко мне. Перед моими глазами появилась ее рука в перчатке. Я отдернулась и одновременно взглянула вверх, на ее лицо, но этого было достаточно. Ее глаза пылали огнем, горящим в дальнем конце туннеля, будто внутри, в ее голове, лежала дорога в невозможную тьму и какие-то создания зажгли там огонь, чтобы осветить себе путь. И я могла вечно греть руки в тепле этого пламени.
Я закричала. Вскрикнула и закрыла глаза ладонями.
Моего плеча коснулась рука. Я отдернулась и снова вскрикнула.
– Ma petite , я здесь.
– Так сделайте же что-нибудь!
– Делаю.
– К восходу эта будет моей. – Она показала в мою сторону и заскользила к Джейсону. Погладила рукой в перчатке его голую грудь. Он стоял спокойно. Я бы не позволила ей так просто меня коснуться.
– Тебя я отдам Беттине и Паллас. Они тебя научат любить гниющее мясо.
Джейсон смотрел прямо перед собой, только зрачки его стали чуть шире. Беттина и Паллас выдвинулись из-за трона и встали в нескольких футах позади Серефины. Какие, черт возьми, впечатляющие мизансцены!
– А может быть, я тебя заставлю превратиться в волка и так остаться, пока это не станет для тебя более естественной формой, чем человеческая. – Она просунула палец ему под воротник. – Я тебя посажу на цепь во дворе, и будешь ты моим сторожевым псом.
– Хватит, Серефина, – сказал Жан-Клод. – Ночь уходит. Эти мелочные уколы ниже достоинства Мастера твоей силы.
– А у меня сегодня мелочное настроение, Жан-Клод, а скоро у меня будет сила быть настолько мелочной, насколько мне хочется. – Она бросила беглый взгляд на Ларри. – Этот вот пойдет в мое стадо. А ты, Жан-Клод, моя красивая подстилка, будешь всем нам служить – вечно.
Жан-Клод глядел на нее, надменный до последней степени.
– Я теперь Мастер Города, Серефина. Нам не подобает мучить друг друга. И не подобает воровать имущество друг друга, как бы привлекательно оно ни было.
Я даже не сразу поняла, что это «имущество» – мы.
Серефина улыбнулась.
– Я отберу твое дело, твои деньги, твои земли и твой народ, не успеет еще кончиться эта ночь. Неужто Совет действительно думал, что меня устроят крошки с твоего стола?
Если она сейчас его официально вызовет, мы все пропали. Жан-Клод с ней не справится, и я тоже. Отвлечь, ее надо отвлечь.
– У тебя столько бриллиантов, что ты могла бы купить себе собственное дело, собственный дом.
Она повернула ко мне пылающие глаза, и я на миг пожалела, что вообще заговорила.
– Ты думаешь, я живу в этом доме, потому что не могу себе позволить получше?
– Не знаю.
Она скользнула обратно к своему трону и села, оправляя юбки.
– Я не доверяю вашим людским законам. Я живу в тайне, как было всегда, и пусть кто хочет выходит на свет. Я останусь здесь, когда этих современных умников и следа не будет.
Она рубанула воздух ладонью.
Жан-Клод покачнулся. С его лица хлынула кровь, плеснув на белую рубашку и на пиджак алыми пятнами.
Серефина снова сделала рубящий жест, и на другой его щеке вспыхнул новый порез, плеснув кровью на Джейсона.
Жан-Клод устоял на ногах. Он не вскрикнул. Не коснулся ран. Он стоял совершенно неподвижно, только кровь текла по его лицу. Глаза его были сапфировыми озерами, плавающими в кровавой маске.
На его шее дернулся мускул. Блеснула кость