Кровавые кости

я погладила его кожу, размазывая кровь, будто рисуя пальцами.
– Ты видел место убийства, когда дотронулся до меня, но все равно предлагал секс; ты помнишь?
Он резко вдохнул и выдохнул с заметной дрожью.
Я вытащила окровавленную руку из-под его рубашки, поднесла к его глазам, чтобы он видел. Он задышал чуть быстрее. Я медленно опустилась на колени. Он не отпустил меня, не бросил нож, но не стал мне мешать. Я мазнула кровью по губам Элли. Магия полыхнула, заискрилась по коже холодным огнем. И по моей руке переползла на Магнуса.
– А, черт! – крикнул он, занося нож.
Я отбила его руку локтем и резко встала с колен. Он оказался переброшен через мое плечо, но у него все равно был нож. Я сбросила его на Элли и встала над ним, тяжело дыша.
– Элли, встань! – велела я.
Глаза вампирши распахнулись. Магнус попытался оттолкнуться от нее.
– Взять его! – сказала я.
Элли обхватила Магнуса руками за пояс. Он пырнул ее ножом, и она закричала. Прости меня, Господи, она закричала. Зомби не кричат.
Я рванулась к двери.
Магнус бросился за мной, волоча вцепившуюся в него Элли. Он двигался быстрее, чем я ожидала, но недостаточно быстро. Я распахнула дверь, и в нее упала длинная полоса солнечного света. Я уже выбежала на улицу, когда начались крики. Оглянулась – я ничего не могла сделать. Элли была охвачена огнем. Магнус пытался разжать ее руки, вопил. Но ни у кого нет такой мертвой хватки, как у мертвеца.
Я выбежала на стоянку.
– Нинья, не уходи!
Этот голос остановил меня на краю автостоянки. Я оглянулась. Магнус выбрался из двери на дорожку. Элли горела белым пламенем. У Магнуса занялись волосы и рубашка.
– Убирайся, сукин ты сын! – крикнула я. Но тот же голос, который заставил меня остановиться у края стоянки, заставлял его выйти на солнце.
И снова он зазвучал:
– Иди спать, Анита. Ты устала, тебе надо отдохнуть.
На меня навалилась усталость – невероятная усталость. Я чувствовала каждый порез, каждый синяк. Она их залечит. Она тронет меня прохладными руками, и сразу мне станет лучше.
Магнус свалился посреди дорожки, визжа от боли. Вампирша вплавлялась в него, сжигая заживо. Боже милосердный!
Он протянул ко мне руку и закричал:
– Помоги! – Вампирша вплавлялась в его плоть, поглощая ее.
Я побежала, побежала, и голос Серефины шептал мне в уши:
– Нинья, вернись, мама по тебе скучает!

Я проголосовала на хайвее, и меня подобрали. Покрытую засохшей кровью, порезанную, ободранную, избитую, меня подобрала пожилая пара. Кто сказал, что нет сейчас добрых самаритян? Они хотели отвезти меня в полицию, и я не возражала.
Заботливый полисмен поглядел и спросил, не вызвать ли «скорую». Я сказала, что не надо, а вот не могут ли они разыскать специального агента Брэдфорда и сказать, что у них тут Анита Блейк.
Они хотели отправить меня в больницу, но не было времени. Было далеко за полдень, а действовать надо до темноты. Я попросила полицию послать туда патрульную машину проследить, чтобы никто не перевез гробы в другое место. Я сказала, что там на стоянке может быть раненый, и если он еще там, то чтобы вызвали «скорую», но чтобы ни при каких обстоятельствах не заходили внутрь.
Все кивали и соглашались. Почти все эти копы побывали в эту ночь и сегодня днем в доме Серефины. Они мне сказали, что Киркланд отвел их в логово вампиров. Я не сразу сообразила, что Киркланд – это Ларри. Значит, Серефина сдержала слово и отпустила их. От облегчения, что Ларри жив, у меня ослабели колени, а меня и без того шатало.
Копы нашли в подвале дома Серефины с десяток закопанных тел. Надо было бы ей закапывать их в лесу. Насколько я понимала, она поднимала их призраков. А может быть, и нет – не важно. Важно было то, что мы получили ордер на ликвидацию, и сегодня копы слушали, что я говорю.
Они посадили меня в камере допросов и дали чашку такого густого кофе, что ложка стояла, и одеяло, чтобы в него завернуться. Меня трясло, и я не могла остановить дрожь.
Приехал Брэдфорд и сел напротив, глядя на меня чуть расширенными глазами.
– Местные копы говорят, что вы нашли логово Мастера Вампиров.
Я рассмеялась, но получился почти что всхлип.
– Я не сказала бы, что нашла логово Серефины. Скорее я в нем проснулась.
Я попыталась поднести чашку ко рту, но руки дрожали так, что кофе чуть не расплескался по столу. Я сделала глубокий вдох, медленно выдохнула и сосредоточилась на том, чтобы донести чашку. Сосредоточилась на этом простом движении. Помогло. Я сумела сделать глоток, одновременно успокаиваясь.
– Вам нужно в больницу, – сказал Брэдфорд.
– Мне нужна смерть Серефины, –