Кровавые кости

подъехал к дальней стене дома и высадил окно. Я видела, как просунули шланг в окно задней двери и повернули вентиль.
Стоя на теплом солнышке, ощущая кожей холодный ветерок, я прошептала:
– Чтоб тебе гореть в аду!
– Ты что-то сказала? – спросил Ларри.
Я мотнула головой:
– Ничего существенного.
Шланг ожил, задрожал, и воздух наполнил резкий сладковатый запах бензина.
Я почувствовала, как она там проснулась. Ее глаза широко раскрылись в темноте. Я вдохнула запах бензина, ощутила под пальцами края гроба.
– Боже мой! – Я закрыла глаза руками.
– Что такое? – Ларри тронул меня за плечо.
Я не отнимала рук от лица.
– Возьми пистолеты. Быстрее!
– Что…
– Быстро!
У меня руки ползли вниз. Я глядела в его знакомое лицо, и Серефина тоже его видела.
– Убей его, – шепнула она.
Я вырвала ножи из ножен и уронила на землю, потом стала отступать к копам. Прямо сейчас мне было нужно, чтобы рядом со мной были люди с оружием.
Голос у меня в голове сказал:
– Анита, что ты делаешь с мамой? Ты же не хочешь, чтобы мне было больно? Помоги мамочке, нинья.
– Боже мой!
Я чуть не стукнулась о Брэдфорда.
– Спаси меня, нинья, спаси!
Рука сомкнулась на браунинге. Я сжала кулаки, прижимая руки к телу.
– Брэдфорд, разоружите меня, быстро!
Он уставился на меня, но вынул у меня пистолеты из кобур.
– В чем дело, Блейк?
– Наручники. Есть у вас наручники?
– Есть.
Я протянула ему руки:
– Наденьте на меня!
Я говорила сдавленным голосом, с трудом выжимая из себя слова.
Наручники защелкнулись. Я отдернулась, уставясь на них. Открыла рот, чтобы попросить «снимите их», и закрыла.
Волосы моей матери щекотали мне щеку.
– Я слышу запах духов, – сказал Ларри.
Я поглядела на него вылезающими из орбит глазами. Говорить я не могла, двигаться тоже. Я не доверяла себе ни в чем.
– Боже мой! – ахнул Ларри. – Ты же будешь чувствовать, как она будет гореть!
Я только смотрела на него.
– Что я могу сделать?
– Помоги мне. – Мой голос упал до шепота.
– Что с ней? – спросил Брэдфорд.
– Серефина пытается заставить Аниту ее спасти.
– Вампир там проснулся? – спросил он.
– Да.
Серефина выбралась из гроба. Юбки бального платья заметали края пола у двери, ведущей в кухню. Она не могла подойти ближе, потому что из окна лился солнечный свет. Бензин тек по полу к ней.
– Анита, спаси маму!
– Это ложь, – сказала я.
– Что ложь? – переспросил Брэдфорд.
Я покачала головой.
– Анита, спаси меня, ты же не хочешь, чтобы я умерла! Ты ведь можешь спасти меня!
Я свалилась на колени, руки в браслетах зарылись в гравий дорожки.
– Остановите бензин!
Ларри присел рядом со мной:
– Почему?
Хороший вопрос. У Серефины был на него хороший ответ.
– Там Джефф Квинлен. Там, внутри.
– А, черт! – выругался Ларри и обратился к Брэдфорду. – Нельзя их поджигать. Там мальчик в доме.
– Остановите бензин, – скомандовал Брэдфорд и пошел к бензовозу, махая руками.
От Серефины поднялась волна ликования. Это была ложь. Ксавье убил Джеффа этой ночью. Ничего живого в доме не было.
Я руками в наручниках схватила Ларри за рукав.
– Ларри, это ложь. Она лжет мне. Через меня. Оттащи меня к патрульной машине и поджигайте, сейчас же…
Он уставился на меня:
– Но если Джефф…
– Не спорь, делай! – крикнула я, закрывая лицо руками, стараясь заглушить молящий голос у меня в голове.
Языком я ощущала вкус пудры «Гипнотик». Это было уже чересчур. Серефина перепугалась.
Ларри позвал Брэдфорда, и они помогли мне добраться до машины – почти отнесли. Когда они стали сажать меня в машину, я попробовала отбиваться, но очень старалась сдерживаться, и они смогли закрыть дверь. Клетка из стекла и металла. Я вцепилась в сетку на окне, так что пальцы заболели. Но и боль не помогла.
Бензин был повсюду, пропитывал все. Серефина задыхалась от его паров.
– Нинья, не надо. Не делай маме больно. Не теряй меня снова!
Я стала качаться взад-вперед, вцепившись пальцами в сетку. Взад-вперед, взад-вперед. Скоро все будет кончено. Скоро все будет кончено.
Что-то ласково коснулось моего лица, воспоминание такое настоящее, что я не могла не обернуться, посмотреть, кто там.
– Такой же настоящей будет и моя смерть, Анита.
Кто-то поджег бензин. Заревело пламя, и я закричала еще раньше, чем оно охватило Серефину.
– Не-е-е-е-ет!!! – вопила я, стуча наручниками в стекло.
Ее обдало жаром, пламя сдуло платье, как лепестки цветка,