Кровавые кости

бы я, чтобы так и было.
Перед нами показалась фигура. Мгновение назад ее не было, и вот он здесь. Темнота, тени и магия. Он схватил Сент-Джона, пытавшегося выхватить пистолет, и бросил его на поляну по высокой дуге.
Я выстрелила вампиру в грудь почти в упор. Он свалился на колени. Мелькнули белки удивленных глаз – будто он не мог поверить. Мне пришлось передернуть затвор, загоняя новый патрон.
Пушкой грохнула у меня за спиной винтовка Грэнджера. Кто-то вскрикнул. Я выстрелила вампиру между глаз, и его голова расплескалась по листьям. Я повернулась с прикладом у плеча еще раньше, чем тело рухнуло на землю.
Ларри лежал на земле, и на нем сидела вампирша. Мелькнули длинные каштановые волосы, и тут ожил крест Ларри, полыхнув ослепительным бело-синим пламенем. Вампирша откинулась назад с жутким воплем и исчезла в темноте.
Еще одна, светловолосая, держала Грэнджера тонкими руками, прижавшись головой к его шее. Стрелять я не могла – слишком близко, с такого расстояния я убью обоих.
Я бросила обрез на колени удивленному Ларри – он все никак не мог проморгаться. Выхватив браунинг, я выстрелила вампирше в широкую грудь. Она дернулась, но Грэнджера не выпустила – глядела на меня, прижимая человека к груди. Она на меня зашипела, и я всадила пулю в зияющий рот. Затылок вампирши вылетел.
Она задрожала, и я всадила еще одну пулю ей в голову. Выпустив Грэнджера, она упала в судорогах на листья. Грэнджер остался лежать, в темноте я не видела его лица и шеи. Ладно, жив он или мертв, я сделала все, что могла.
Ларри уже встал, неуклюже держа в руках обрез.
Раздался вопль, низкий, полный боли. Уоллес лежал на спине, а на нем – худощавая вампирша, впившаяся ему в руку. С громким хрустом треснула кость. Уоллес снова вскрикнул.
Краем глаза я заметила рядом застывшего в оцепенении Колтрена. У него за спиной что-то шевельнулось. Я всмотрелась, ожидая, пока из тени соткется вампир, но тут что-то блеснуло. Вспыхнуло тусклое серебристое лезвие. Я смотрела прямо на него, но почему-то потеряла секунду. Следующее, что я помню, – острие клинка высунулось из шеи Колтрена. Я потеряла еще секунду, пытаясь разглядеть, что там в тени, и вампир выхватил лезвие и исчез. Он шелестел сквозь кусты неимоверно быстро, как увиденный краем глаза кошмар.
Ларри поднял обрез, нацелив его в сторону Уоллеса. Я выхватила у него оружие, что-то стукнуло меня в спину и бросило наземь. Чья-то рука прижала меня лицом к хрустящим листьям. Другая так рванула комбинезон, что чуть не вывернула плечо. Тут прямо над головой у меня что-то грохнуло, и вампир меня отпустил. Я перекатилась на спину; в ушах звенело.
Ларри стоял надо мной, выставив руку с пистолетом. Не знаю, во что он там стрелял, но его мишень исчезла в темноте.
Левое плечо болело, но не так сильно, чтобы помешать мне встать. Я поднялась на ноги. Вампиров не было.
Уоллес уже сел, придерживая сломанную руку. Колтрен лежал неподвижно. За нами послышался звук, и я повернулась, нацелив браунинг. Ларри тоже повернулся, но слишком медленно. Я поглядела вдоль ствола и увидела Сент-Джона.
– Это я, не стреляйте!
Ларри опустил пистолет.
– Господи Иисусе! – выдохнул он.
Аминь.
– Что с вами случилось?
– При падении отключился. Когда пришел в себя, пошел на выстрелы, – сказал Сент-Джон.
Дохнул порыв ветра, несущий такой близкий запах дождя, что я ощутила его почти всей кожей.
– Проверь пульс у Грэнджера, Ларри, – сказала я.
– Чего? – Ларри еще был оглушен звуками выстрелов.
– Посмотри, жив ли он.
Работа неприятная, и я бы сделала ее сама, но я в смысле охраны от вампиров больше доверяла себе, чем Ларри. Он сегодня спас мне жизнь – и все же я пока что больше доверяла себе.
Сент-Джон прошел мимо нас и тронул Уоллеса за плечо. Тот поднял голову.
– Рука сломана, но жить буду.
Сент-Джон направился к неподвижному Колтрену.
Ларри склонился над Грэнджером. Переложил пистолет в левую руку – не слишком удачное решение, но я его поняла. Нащупать пульс в темноте на залитой теплой кровью шее трудно и лучше использовать ведущую руку.
– Есть пульс! – широко улыбнулся Ларри, подняв голову, и зубы его неясно забелели в темноте.
– Колтрен мертв, – сказал Сент-Джон. – Господи помилуй, он мертв. – Сент-Джон поднял руку, блестящую от темной крови. – У него голова почти напрочь отрезана. Чья это работа?
– Сделано мечом, – ответила я.
Я это видела, смотрела, но могла припомнить только большой черный силуэт, больше человека. По крайней мере среднего человека. Тень с мечом – вот все, что я видела, а ведь я смотрела в упор.
Я кожей ощутила какое-то движение, и это не был ветер.