Кровавые кости

к свету, и манжет съехал на запястье, не сковывая движение. Черные узкие брюки заправлены в черные же сапоги почти до бедра – казалось, он весь облит черной кожей. И черные на черном пряжки держали всю эту кожаную сбрую.
– Вам нравится? – спросил он.
– Да, стильно.
– Стильно? – В одном этом слове прозвучала едва уловимая насмешка.
– Вы не умеете реагировать на комплименты.
– Это был комплимент? Тогда прошу прощения, ma petite. Благодарю вас.
– Не за что. Можем мы теперь забрать ваш гроб?
Он выступил на свет, чтобы я видела его лицо.
– У вас это так просто получается, ma petite.
– А разве нет?
Молчание – такое густое, будто в комнате никого нет. Я чуть не окликнула его, но вместо этого подошла к бару и включила над ним лампочку. Комната осветилась слабым белым сиянием, как пещера. При свете мне было лучше. Но теперь, повернувшись к нему спиной, я не ощущала присутствия Жан-Клода. Было ощущение пустой комнаты. Я обернулась к нему. Он сидел в кресле. Даже когда я на него смотрела, не было заметно ни малейшего движения. Как стоп-кадр в ожидании, когда ленту пустят дальше.
– Лучше бы вы этого не делали, – сказала я.
Он повернул ко мне голову. Глаза его были непроницаемо темны, но в них мелькали еле заметные искорки.
– Чего не делал, ma petite?
Я покачала головой.
– Ничего, не важно. Так какие сложности сегодня ночью? У меня такое чувство, будто вы мне ничего не говорите.
Он встал одним плавным движением, словно какую-то часть этого процесса опустил – просто оказался на ногах.
– Серефина может бросить мне вызов сегодня ночью – это не противоречит нашим правилам.
– Серефина – имя Мастера?
Он кивнул.
– Вы не боитесь, что я сообщу его копам?
– Я возьму вас к ней, ma petite. У вас не будет времени наделать глупостей от нетерпения.
Если бы я вот так застряла на целый день, когда нечего делать, но знала бы имя, попыталась бы я найти ее сама? Да, наверное.
– Ладно, тогда пошли.
Он заходил по комнате, улыбаясь и качая головой.
– Ma petite , вы понимаете, что произойдет, если Серефина бросит мне вызов?
– Нам придется драться.
Он остановился и вышел на свет. Скользнул в кресло.
– У вас совсем нет страха. Вы нисколько не боитесь.
– Бояться – это не помогает. Быть готовым – помогает. Вы ее боитесь?
Я вгляделась, пытаясь прочесть мысли за этой красивой маской.
– Я не боюсь ее силы. Я считаю нас почти равными в этом смысле, но скажем так: я настороже. При прочих равных условиях я на ее территории, а со мной только один из моих волков, мой человек-слуга и мсье Лоранс. Не та демонстрация силы, которую выбрал бы я при встрече после двух столетий.
– Почему вы с собой больше никого не взяли? Хотя бы вервольфов.
– Было бы у меня время выговорить больший размер свиты, я бы это сделал, но в такой спешке… – Он глянул на меня. – Не было времени торговаться.
– Вы в опасности?
Он рассмеялся, и этот смех не был совсем уж приятным.
– Она спрашивает, в опасности ли я! Когда Совет попросил меня разделить мою землю, мне было обещано, что отделяемая часть достанется тому, чья сила не превосходит мою. Но они не думали, что я появлюсь на ее территории столь неподготовленным.
– Кто они? Что за Совет?
Он склонил голову набок:
– Вы действительно, проведя среди нас столько времени, не слышали о Совете?
– Да расскажите, и все.
– У нас есть Совет, ma petite. Он существует уже очень давно. Это не столько руководящий орган, сколько, возможно, суд или полиция. До того, как ваши суды дали нам гражданство, у нас было очень мало правил и только один закон. «Да не привлечешь ты к себе внимания». Именно этот закон и забыл Тепеш.
– Тепеш, – сказала я. – Влад Тепеш? Дракула?
Жан-Клод только молча смотрел. Лицо его было непроницаемым – полностью лишенным выражения. Прекрасная статуя, если только у статуи глаза могут сверкать, как сапфиры. По этому лицу ничего нельзя было прочесть, да я и не пыталась.
– Я вам не верю.
– Насчет Совета, нашего закона или Тепеша?
– Последнее.
– Уверяю вас, что мы его убили.
– Вы говорите так, будто это было на вашей памяти. Он погиб – когда? В четырнадцатом веке?
– Год 1476 или 1477? – Он изобразил, будто пытается припомнить.
– Вы не настолько стары.
– Вы уверены, ma petite?
Он повернул ко мне донельзя непроницаемое лицо, даже глаза стали пустые. Будто смотришь на отлично сделанную куклу.
– Да, уверена. – Он улыбнулся