Кровавые кости

на обнаженном фитиле.
– Серефина заставит тебя прибирать этот беспорядок, – сказал Жан-Клод так буднично, будто она разлила молоко.
Айви соскользнула по ступеням, раскачивая бедрами.
– Серефине будет все равно. Битое стекло и огонь можно пристроить к делу по-разному, – сказала она, и ее тон мне очень не понравился.
Подвал был черным. Черные стены, черные полы, черный потолок. Как в большом темном ящике. На стенах висели цепи с кольцами, и на некоторых кольцах было что-то похожее на мех. С потолка свешивались, раскачиваясь, ремни, как мерзкая декорация. И по всей комнате стояли… приспособления. Некоторые я узнала. Дыба, «железная дева», но в основном какие-то реликты рабовладельческой эпохи. Было абсолютно ясно, для чего они служат, но не как они действуют. Слишком много деталей, чтобы разобраться, и ни к одному прибору, кажется, нет инструкции.
В полу был сток, в него текла тонкая струйка воды. Но я могла ручаться чем хотите, что он предназначен не только для воды.
Ларри подошел и встал рядом со мной.
– Это то, что я думаю?
– Да, пыточные приспособления. – Я заставила себя сжать руку в кулак, потом еще раз. Чувствительность возвращалась.
– Я думал, они не собираются причинять нам вред, – сказал Ларри.
– Наверное, хотят нас напугать, – предположила я.
– У них получилось, – ответил он.
Мне этот декор тоже не слишком нравился, но зато я уже владела рукой. И смогу вытащить пистолет, если понадобится.
Слева открылась дверь, которую я даже не видела. Из нее вышел вампир. Чтобы пройти в дверь, ему пришлось согнуться почти пополам. Потом он разогнулся, неимоверно тощий и высокий, трупоподобный. Он сегодня еще не питался и не тратил силы на то, чтобы выглядеть красиво. Его кожа имела цвет старого пергамента и облегала кости вплотную, выделяя весь череп. Тусклые глаза глубоко запали, мертвенно-синие, как у дохлой рыбы. Болезненные руки, длинные и костлявые, с неимоверно длинными пальцами, торчали белыми пауками из рукавов черного балахона.
Он вошел, крадучись, и полы балахона заметали пол. Одет он был только в черное, и лишь кожа и коротко стриженные волосы выделялись на этом фоне. Когда он двигался по черной комнате, казалось, что его голова и руки просто плывут в воздухе.
Я потрясла головой, отгоняя этот образ. Когда я глянула снова, он был чуть более нормален.
– Он использует силу, чтобы выглядеть страшнее, – сказала я.
– Именно так, ma petite,  – ответил Жан-Клод.
Что-то в его голосе заставило меня к нему повернуться. Лицо его было обычной прекрасной маской – но в глазах я на миг увидела страх.
– Что случилось, Жан-Клод? – спросила я.
– Правила не меняются. Не вытаскивайте оружие. Не наносите удар первой. Если мы не нарушим правила, они не могут причинить нам вреда.
– Чего вы вдруг испугались? – спросила я.
– Это не Серефина, – ответил он очень ровным голосом.
– И что это должно значить?
Он запрокинул голову и засмеялся. Этот звук отдался в комнате раскатами и звучал весело. Но я ощутила его корнем языка, и он был горек.
– Это значит, ma petite , что я дурак.

Смех Жан-Клода замер, рассыпался на куски, будто звук прилип к стенам.
– Где Серефина? – спросил Жан-Клод.
Айви и Брюс вышли из комнаты. Я не знала, куда они идут, но, наверное, в место более веселое. Сколько камер пыток может быть в доме такого размера? Не надо, не отвечайте.
Высокий вампир глядел на нас рыбьими глазами. В них не было ни тяги, ничего – обыкновенные глаза трупа.
Но голос его, когда он послышался, просто потрясал. Он был глубокий, густой, гулкий, но не нес вампирической силы. Голос актера, оперного певца. Я глядела на узкий безгубый рот, издававший эти звуки, и думала, не салонный ли это фокус. Но нет, губы должны были бы двигаться не в такт словам, а этого не было.
– Сначала вы должны поговорить со мной, и лишь тогда она вас примет.
– Ты меня удивляешь, Янош. – Жан-Клод скользнул вниз по ступенькам. Кажется, нам придется дойти до самого дна. Жаль. – Ты ведь сильнее Серефины. Почему же ты у нее на посылках?
– Когда увидишь ее, поймешь. А теперь идемте все, идемте с нами. Ночь только начинается, и я еще успею увидеть вас всех голыми и окровавленными до рассвета.
– Кто этот тип? – спросила я. Рука уже слушалась. А могла бы и отсохнуть.
Жан-Клод сошел с последней ступени. Джейсон стоял на ступеньку выше. Мы с Ларри остались чуть позади. Вряд ли кто-то из нас охотно спустился бы дальше.
Вампир повернул ко мне рыбьи глаза:
– Я Янош.
– Отлично, но ведь правила говорят,