Кровавый след

долларов, а ты принеси мне еду сюда.

Старик радостно закивал головой. Возвратившись через полчаса он притащил касу с нахудщураком, небольшой котелок с пловом и шашлык. Все это он поставил передо мной и отошел в сторону. Я потрогал касу. Она была еще теплая. Старик не уходил, пристально глядел мне в глаза.

– На, возьми еще, – сказал я, протягивая очередные пять долларов.

Старик сразу оживился, выхватил у меня из рук бумажку и отправился за соломенную перегородку. Подумалось, что поживи я еще здесь пару деньков, и наша спецслужба обязательно разорилась бы на моих обедах.

Я наелся до отвала, остатки предложил гостеприимному хозяину, и тот не отказался.

Он разбудил меня утром, не переставая размахивать руками и указывая на маленькое окошко жилища. Я догадался, что он предупреждает меня об автобусе. Вскочив с тюфяка, я набросил на плечи куртку и поспешил на улицу. Уже начинало светать.

Старик взялся проводить меня до остановки. За всю дорогу мы не обмолвились ни словечком. Прощаясь, я по афганскому обычаю положил правую руку на сердце и кивнул.

– Спасибо тебе, бобо, за ночлег, – поблагодарил я. В ответ старик положил правую руку на сердце и пролепетал что-то невнятное.

Наконец к полудню я прибыл в Кундуз. Здесь мне предстояло выйти на связь с Омером Латифом, поэтому с вокзала я прямиком отправился на рынок, где сходятся и расходятся на Востоке все пути.

Мне повезло. На рынке я встретил парня моего возраста, который говорил по-русски. Хотя я и знал афганский, но не настолько, чтобы свободно разговаривать на всякие темы. Парень оказался таджикским беженцем, которых в Кундузе было полно. Я знал это еще в Москве, когда готовился к операции.

– Я здесь уже два года, – сказал мне Сохиб.

– А как ты попал сюда?

– Я жил в своем кишлаке, мне сказали – в армию иди, – протяжно объяснил Сохиб.

– Понятно, – произнес я, вспоминая недавнюю историю об отказниках из Азии и Кавказа.

– Есть Аллах, зачем мне тогда служить неверным? – словно оправдывался передо мной парень.

– Послушай, Сохиб, а когда ты сможешь свести меня с Латифом.

– С Латифом нет, – отрицательно покачал головой парень. – Один человек его знает, тебя ему покажу.

– Хорошо, – согласился я на такое посредничество. – А где его найти? Он сам сюда приходит?

– Он скоро должен быть здесь. Каждый день он покупает продукты для своего господина.

– Так он повар у Латифа? – догадался я.

– Это большой человек, – уклонился от прямого ответа Сохиб, – преданный человек. Такой человек, его все уважают.

Меня это вполне устраивало. Оставалось только найти место для ночлега.

– Послушай, ты не знаешь, где здесь можно переночевать? – снова обратился я к нему за помощью.

Сохиб нахмурил брови и недоумевающе посмотрел на меня. Я понял, что он просто не понимает моего вопроса. Я уже сталкивался с такой проблемой, когда служил в Афганистане. Если афганцы почему-то не понимали смысла сказанного, они замыкались, казалось, что они по какой-то причине не желают выдавать важного секрета.

– Понимаешь, – стал разъяснять я, – где можно спать, жить?

Свои слова я сопровождал энергичными жестами.

– Спать? Дом, где можно спать?

– Да, да, – повторил я, улыбаясь. – Здесь нет такого дома, – испуганно произнес Сохиб.

Я почувствовал, как улыбка медленно сползает с моего лица.

– А ты где живешь? – спросил я.

– Я живу с моей семьей, – ответил он и стал перечислять всех своих родственников: – Отец, две мамы, пять братьев, две сестры, еще три братишки и шесть сестричек.

От удивления у меня глаза полезли на лоб.

– И как вы все вместе живете? Чем зарабатываете на жизнь?

Он пожал плечами и ничего не ответил:

– Ладно, Сохиб, пойду, пройдусь по рынку и скоро вернусь, – сказал я парню и медленно пошел вдоль рядов, рассматривая товары на прилавках.

Возвращаясь, я уже издали заметил Сохиба. Тот разговаривал с полным мужчиной лет пятидесяти. Мужчина был невысокого роста, одет, как простой афганец в бекасам-тун, а на голове была чалма. По тому, с каким достоинством держался мужчина, я сразу догадался, что это и есть повар Латифа. Рядом с ним стояли вооруженные люди, видно, сопровождающие его повсюду. Они держали плетеные корзины для продуктов.

Сохиб увидел меня издали и позвал рукой. Его собеседник тоже обернулся и стал пристально разглядывать меня.

– Вот, это Ермамад, – сказал мне Сохиб, когда я подошел к ним поближе. – Он может сказать о тебе Латифу.

Я приложил руку к сердцу и поклонился важному тучному человеку. Он не ответил на приветствие, продолжая стоять