Их облик ужасен, их крылья закрывают небо. От их криков стынет кровь, а чужой страх для них как звезда путеводная. Они — порождения темных подземных глубин, враждебные всему живому. Горячо их дыхание. И никто не в силах противостоять им в диком мире, где люди застряли в каменном веке. Никто… кроме Сени. Простого парня из нашего мира, угодившего сюда волею случая и принимаемого теперь аборигенами за посланника высших сил.
Авторы: Печёрин Тимофей Николаевич
в студенческие годы напрягала теснота комнаты в общаге.
Зато теперь, ворвавшись в пещеру и обнаружив ее чуть ли не битком набитой хелема, Сеня, напротив, испытал радость и облегчение. Ведь это означало, что племя никуда не сбежало от Масдулаги, и точно не было уничтожено этими крылатыми ублюдками. А если и понесло потери, то незаметные.
Едва трое охотников переступили порог, как навстречу Макуну со слезами и криками радости выскочила его женщина, да прямо на шею ему бросилась. Шутка ли — любимый вернулся жив-невредим и не достался на обед ужасным Масдулаги.
Рад был видеть и Макун свою вторую половинку. Но пришлось, скрепя сердце, отстраниться от уж очень жарких объятий, виновато пробормотав: «Макун ранен».
А вот Нгама приветствовать Сенино возвращение отчего-то не торопилась. Зато сразу несколько мужчин, женщин и детей, коих Сеня едва знал, обступили его. Кто-то по плечу похлопал, кто-то подергал за одежду, словно убеждаясь, что перед ними не призрак. Но живой… нет, не соплеменник поневоле, но великий грозный Сейно-Мава. На которого и в этот раз, не иначе, хелема только и надеялись.
Затем последовали расспросы. Вернее — обмен новостями. Три вернувшихся охотника рассказали о поимке медведя, коего, к досаде своей, они вынуждены были бросить на берегу; о схватке с волками. В ответ Сеня сотоварищи услышали о приходе Масдулаги. Летающие бестии пожаловали утром — целых три твари кружили над рекой и лесом, над землями, которые хелема уже успели счесть своими.
И хотя никого ни сожрать, ни утащить Масдулаги не успели, день был безнадежно испорчен. Как испорченным с точки зрения первобытного человека оказывается любой день, когда не удается найти ничего, пригодного в пищу. А до охоты ли, когда в небе кружат чудовищные твари, сами вздумавшие поохотиться на тебя, любимого?
Так что пришлось хелема забиться в пещеру и ждать… только непонятно чего. То ли что Масдулаги поймут, что ловить им в этих краях нечего и уберутся восвояси. То ли решения вождя, мудрого совета шамана, помощи могущественного Сейно-Мава, наконец. Ну, или, в крайнем случае, смерти от холода и голода. Раз уж пополнить запасы съестного и топлива для костра возможности больше не было — сами ни дрова, ни мясо в пещеру не придут.
Сеня не исключал (хоть и держал это при себе), что некоторые из хелема даже к последнему варианту были морально готовы. Веря, что после смерти их ждет существование в прекрасной стране, где и тепло всегда, и дичи вдоволь. И никаких чудовищ — ни крылатых с жутким воплем, ни похожих на человека.
А вот в возможность справиться с новой напастью или хотя бы пересидеть ее, такие смирившиеся люди не верили. К счастью, едва ли среди хелема их было большинство. А главное — волю к жизни сохранили влиятельные члены племени. И предлагали… хоть что-то.
— Хелема нужно убираться отсюда, — говорил вождь Аяг, — Аяг поведет хелема и найдет новую пещеру… и новый лес, полный зверей. Но не будет проклятых Масдулаги.
— Не выйдет, — мрачно возразил, не соглашаясь с вождем, Хубар, — если хелема покинут пещеру, то будут без защиты. Масдулаги смогут настичь хелема, пока могучий Аяг будет искать новую пещеру. И переловят всех хелема понемножку.
Рассуждения эти показались Сене здравыми. Но вот само предложение, которое шаман высказал затем, удручало, наверное, еще больше, чем идея Аяга о бегстве.
— Хубар говорил с духами, — начал шаман, напуская на себя важный вид, — духи говорят, что Масдулаги нужна жертва. Нужно принести жертвы Масдулаги, они насытятся и уйдут.
— А медведь, которого мы бросили, сгодится? — осторожно поинтересовался Сеня, — на роль жертвы?
Хубар наградил его тяжелым угрюмым взглядом. Как будто не Дух-Приносящий-Огонь был перед ним, а несмышленое дите, влезшее в разговор взрослых с какой-нибудь глупой репликой.
Впрочем, вербальным ответом удостоил Сеню тоже.
— А этот медведь… он был жив или мертв? — все так же недовольно вопрошал Хубар.
— Мертв, конечно, — Сеня хмыкнул, — мы ж его, собственно, и убили.
— Тогда такую жертву Масдулаги не примут, — чуть возвысив голос, проговорил шаман, — Масдулаги питаются не только кровью и мясом, но и страхом. Страхом своих жертв. Так что Сейно-Мава напрасно бросил медведя. Лучше принести медведя сюда. Хоть какая-то пища для хелема.
Устыдив Сеню за вызывающе-наивное предложение, Хубар добавил, поясняя:
— Нужны жертвы среди хелема. Масдулаги было три, так что жертв тоже должно быть три. Три хелема, боящиеся смерти. Масдулаги насытятся страхом жертв и оставят хелема… на какое-то время.
Слушая его, Сеня еще подумал, что несколько переоценил моральный уровень хелема. Похоже, здесь все-таки
