Их облик ужасен, их крылья закрывают небо. От их криков стынет кровь, а чужой страх для них как звезда путеводная. Они — порождения темных подземных глубин, враждебные всему живому. Горячо их дыхание. И никто не в силах противостоять им в диком мире, где люди застряли в каменном веке. Никто… кроме Сени. Простого парня из нашего мира, угодившего сюда волею случая и принимаемого теперь аборигенами за посланника высших сил.
Авторы: Печёрин Тимофей Николаевич
«Уф!», осознав, что лед успел достаточно окрепнуть, чтобы выдержать его.
Затем Макун бухнулся коленями на лед и заорал от боли. Возможно, его многострадальные ноги ждали немаленькие синяки. Но главное — он был жив, не провалился под лед и на обед к Масдулаги тоже не угодил.
И уже последним, за мгновение до того успев выпустить свою добычу, но не сообразив этим воспользоваться, жесткую посадку совершил Масдулаги. Примерно в паре метров от принудивших его к этой посадке людей. И вот под его весом лед таки провалился. С грохотом и хрустом.
Мгновение — и крылатая тварь оказалась в ледяной воде. А от импровизированной проруби… точнее, пробоины во льду во все стороны потянулись трещины, напоминавшие лучи коряво нарисованного солнца на творении какого-нибудь начинающего художника из детского сада.
Масдулаги забарахтался в воде, хлопая крыльями и разбрасывая брызги. Как видно, взлететь пытался, но повредил при падении крылья. А может, пробовал выбраться хотя бы на лед. Но тот ломался под тяжестью и неуклюжими движениями крупного существа, расширяя пробоину.
— Ха! И это все, на что ты способен? — торжествующе выкрикнул Сеня, глядя на мытарства Масдулаги.
Но следом заметил, что шире становится не только пробоина, но и трещины, отчего желание стоять и зубоскалить, как ветром сдуло.
— Ах, ты ж ёпрст, — коротко ругнулся Сеня, глядя, как ломается лед, — валим отсюда! Скорей!
Последние слова адресовались Макуну и Калангу. В дополнительных объяснениях те не нуждались. Потому как понимали, насколько небезопасное это место — недавно замерзшая река.
Все трое кинулись к берегу, перескакивая через расширяющие трещины во льду и стараясь удержаться на ногах, ступив на не слишком прочную, зато подвижную льдину, потревоженную их поступью. Первым, как самый высокий, бежал Сеня; Каланг — следом. Последним ковылял Макун, чьи ноги пострадали при падении, но и его нельзя было по скорости сравнить с черепахой. Не иначе, этого хелема постегивал адреналин. И лишь спустя час-другой организм должен был взять свое, превратив Макуна в едва шевелящееся, чуть ли не на части разваливающееся от усталости и боли, жалкое существо.
Между тем, с упорством, достойным лучшего применения, Масдулаги вновь и вновь выныривал из проделанной им самим проруби, выпрыгивал на ближайшую льдину, на которую явно надеялся, как на точку опоры; переворачивал ее под своим весом, снова плюхался в воду. И… еще, еще раз пытался вынырнуть. Пока, наконец, ему не посчастливилось опереться на более-менее прочную и устойчивую из льдин — сначала передней парой лап, а затем всеми остальными.
— Блин! И когда ж ты сдохнешь, тварь? — пробормотал Сеня, выскочив на берег и обернувшись в сторону Масдулаги.
Тот уже занял более-менее прочное положение на потрескавшемся льду и теперь двигался к берегу короткими прыжками, судорожно взмахивая крыльями, которые после падения едва ли были способны на что-то большее. Сене он еще напомнил своими движениями огромного кузнечика.
Пока Масдулаги приближался к берегу, Сеня осматривался в поисках своего самодельного копья. Ну, или хотя бы какого-нибудь оружия.
Копье обнаружилось там, где он его оставил — возле уже догоравшей рогатки. Копью, точнее, его древку повезло: оно плашмя лежало на снегу, так что пламя Масдулаги его не задело и с подожженной рогатки тоже не перекинулось.
— Вы тоже не стойте, как… два пенька — окликнул Сеня Макуна и Каланга, подбирая копье и выходя навстречу Масдулаги, — вооружайтесь, мы еще не победили.
Несмотря на правдивость последнего замечания, стоило признать: победа в схватке трех человек с крылатым монстром приблизилась почти вплотную. Кое-как добравшийся до берега и ступивший на твердую землю Масдулаги выглядел теперь не грозно и не как оживший кошмар. Жалкий вид он имел — с уже бессильно волочащимися крыльями, хромающий на своих тонких ногах и с висящими щупальцами.
Но… неукротимостью чудовище не уступало, похоже, самому Мересьеву. Едва оказавшись на берегу, Масдулаги дыхнул огнем, заставив Сеню отскочить в сторону.
Однако ничего, кроме огненного дыхания, противопоставить врагу-человеку эта тварь, похоже, уже не могла. Бесполезные крылья лишили Масдулаги возможностей для маневра, сделав его неуклюжим как навьюченный осел. Сказать того же про себя Сеня не мог — и без труда атаковал монстра с боку, ударив ножом-наконечником в кожистое крыло.
Крыло оказалось прочным — но уж точно не крепче разящей стали. Хоть Сене и потребовалось поднажать, чтобы острие ножа заставило разойтись кожу крыла и прошло сквозь нее.
Отчаянное верещание было ответом на этот удар. Масдулаги попытался развернуться,
