Крылатая смерть

поднажав и на последних десятках шагов от спасения решив выложиться до предела, — всяко лучше, чем эту белую жуть безжизненную вокруг себя видеть!»
Задыхаясь, на подкашивающихся ногах, Сеня буквально влетел в проем, постукивая подошвами по каменному полу. И мгновение спустя проем закрылся за его спиной — лениво погрохатывая, сама собой встала на место, заслоняя это отверстие в стене, каменная плита. Оглянувшись, Сеня видел перед собой только стену, из таких тяжелых, аккуратно обтесанных, плит сложенную. И никаких дверей; тем более — в другие миры.
Сразу стало заметно темнее. И лишь слабые лучи света, случайно проникавшие сюда, не иначе, из других помещений, позволяли Сене худо-бедно различать детали обстановки.
Проем, теперь закрытый каменной плитой, привел Сеню в большой, темный и прохладный зал — что-то вроде нефа в католическом соборе или помещения во дворце какого-нибудь древнего царя. Высокий сводчатый потолок, ряды колонн. Подойдя к одной из них поближе, Сеня заметил, что основание у колонн квадратное, а, как минимум, одна эта колонна успела покрыться щербинами… и даже трещинами кое-где.
Это, а также темнота и общая скудность интерьера свидетельствовала о заброшенности, давней запущенности зала… а то и всего здания, в котором Сеня оказался. Укрепила это впечатление и попытка пройтись среди колонн. Пол под ногами, выложенный опять-таки небольшими каменными плитами, оказался неровным. Кое-где плиты отсутствовали или были расколоты, частично искрошены.
Даже того характерного шороха, который издают копошащиеся по углам крысы, Сеня не услышал. И не очень тому удивился. Видимо, питаться грызунам здесь было попросту нечем. Вот и сбежали — подобно всякой другой живности.
— Э-эй! — выкрикнул Сеня, приставив ладони ко рту на манер рупора, — есть тут кто?.. Или здесь всегда так встречают гостей?
Крик разнесся эхом, отражаясь от каменных стен и свода.
Затем в глубине зала, среди колонн, мелькнуло пятно света. Приободренный, Сеня осторожно (так, чтобы никуда в потемках не врезаться), но в то же время решительно двинулся ему навстречу. Пятно приближалось; Сеня еще успел заметить, что свет этот немного странный — бледно-голубоватый. Редкость для ручного фонаря. Вычурная бесполезная редкость.
По мере сближения Сени и источника света, впрочем, стало понятно, что последний вовсе не был фонарем. Во всяком случае, фонарем в том смысле, который вкладывают в это понятие Сенины современники.
По залу плыл прямо в воздухе, не имея никакой видимой опоры… шар. Светящийся тем самым бледно-голубым светом шар размером с баскетбольный мяч. А рядом с неспешным достоинством вышагивал старик в темной хламиде или мантии «а ля европейский университет», только что без квадратной академической шапочки.
Невысокий старик с белой, ухоженной окладистой бородой и живыми, сверкающими любопытством, глазами.
— Приветствую тебя в своей обители, — изрек он важно, будто король, встречавший гостя в собственном тронном зале, — или… предпочитаете обращение на «вы»?
— Как… хотите, — в нерешительности произнес Сеня. А затем протянул старику руку, одновременно назвав свое имя.
Тот ответил на рукопожатие, помешкав, впрочем, долю секунды. Как будто мысленно заглянул в невидимую шпаргалку на тему: «Обычаи и поведение землян». Но вот представляться сам отчего-то не спешил.
— Прошу прощения за некоторые… хм, неудобства, — затем молвил старик, — необходимо было очистить ваш организм от токсинов и вредных микробов, попавших туда… в том месте, откуда потребовалась срочная ваша эвакуация.
Сеня кивнул, вспомнив о ране, полученной от удара хвостом Масдулаги, и теперь ловя себя на том, что рука больше не болела. Исчезли и другие неприятные ощущения, связанные с той раной — вроде помутнения в глазах и шума в голове.
Не возражал Сеня и против вредных микробов, не получить которые он не мог, если учитывать, в сколь антисанитарных условиях ему пришлось существовать последние месяцы. Ни тебе душа с гелем, ни полноценной стирки. Особенно в мороз.
Заодно стало понятно назначение того… хм, места, где царила безупречная белизна. Не какой-то мир отдельный это оказался, но что-то вроде камеры дезинфекции.
Но камеры — где?..
— А где мы? — вслух задал Сеня этот вопрос.
— Бовенгронд, Замок-Над-Миром, — с все той же невозмутимой гордостью изрек старик.

Чем-то он напоминал Сене Хубара. Не внешностью, понятно. Шаман хелема не только выглядел моложе. Он, прежде всего, оставался грязным дикарем, разве что поумнее соплеменников