Крылатая смерть

— ишь, принцип работы зажигалки освоил! Тогда как в облике хозяина таинственного Замка-Над-Миром ощущалась аккуратность, цивилизованность, даже некоторая аристократичность. Как, впрочем, и подобает хозяину замка. Да и изъяснялся встреченный Сене старик не в пример Хубару с его примитивной первобытной речью. Грамотно, почти по-современному. Приветствует, вот; прощения просит из вежливости, знает такие слова как «микробы» и «токсины».
Но было кое-что общее у этих двух пожилых людей — несмотря на контраст между сглаженной жизненным опытом варварской неотесанностью одного и легкой интеллигентной старомодностью второго. А именно, манера держаться. Не просто идти, а шествовать важно в спокойствии чинном, когда не чувствуешь ни малейшего повода для суеты и спешки. И смотреть на окружающих, хоть немного, но свысока. В лучшем случае снисходительно.
Еще хозяин Бовенгронда походил на волшебника, как их принято изображать в фильмах вроде «Властелина колец» и «Гарри Поттера». Благородная седина, спокойная невозмутимость, мудрый взгляд. Да и в мантии своей этот старик смотрелся бы вполне гармонично за кафедрой какого-нибудь Хогвартса. Усиливал это впечатление бледно-голубой светящийся шар, паривший рядом с хозяином вопреки закону всемирного тяготения, и в свет превращавший отнюдь не электричество. Да и сама обстановка. Какой-то замок…
Впрочем, если именно этот старик насылал туман, открывавший проходы между мирами и эпохами, то и Гэндальфу, и Дамблдору оставалось разве что нервно курить в сторонке, завидуя такому могуществу. Это ж власть не просто над природным явлением, а над целыми мирами, которые этому старику под силу сближать, чтобы обитатель одного мира мог без проблем перескочить на другой.
Следом Сене подумалось, что и имидж хозяина Замка-Над-Миром, и сама обстановка этого Бовенгронда… да что там — и даже человеческий облик этого хозяина могли оказаться просто иллюзией. Ну, чтобы не шокировать или не слишком шокировать гостя поневоле. Этакий реверанс в сторону Сени и его родного мира.
А попади сюда, скажем, Каланг или Макун — перед ними предстанет какая-нибудь Пещера-Над-Миром. С хозяином, похожим на того же Хубара.
Тогда как на самом деле… неужели?..
— Ой, нет! — несколько смущенно молвил, махнув рукой, старик в ответ на невысказанное Сенино предположение.
Невысказанное — но, должно быть, читавшееся на его лице.
— Конечно же, нет, молодой человек. Начнем с того, что я отнюдь не всеблаг, — продолжал хозяин Бовенгронда, — и, главное: я смертен, хоть и живу очень долго… по вашим меркам. Такими же смертными, осмелюсь предположить, были и те, кто создал это место. По крайней мере, данное предположение позволяет объяснить, куда истинные хозяева Замка-Над-Миром подевались.
Что до меня, то я… что-то вроде здешнего вахтера или ночного сторожа. При условии, что ночь… смена моя еще долго не закончится. Или, если угодно, смотритель. Как в парке аттракционов, закрытом на зиму. Или на маяке.
— Смотритель? — переспросил Сеня, пробуя слово на вкус.
— Как-то так, — старик кивнул и улыбнулся, — можете, кстати, именно так ко мне и обращаться. Смотритель… почему нет?
Миновав темный зал с колоннами, бывший, по всей видимости, чем-то вроде холла, Сеня и Смотритель попали в просторную комнату. Здесь, в отличие от предыдущего помещения, имелись окна — целых три отверстия в форме арки. Просто отверстия, без рам, стекол или ставен. Но лично Сене, едва он переступил порог комнаты и глянул в сторону этих окон, более всего захотелось закрыть их ставнями. Да поплотнее.
Свет за окнами ежесекундно нарастал до тех пор, пока дневное светило не заглядывало через них в комнату, буквально заливая ее своими лучами. До того ярко, что ладонь сама тянулась к глазам. Длилось это пару мгновений, после чего солнце скрывалось из поля зрения, свет слабел, сменяясь сумерками… затем полумраком, и, наконец, полноценной ночной темнотой. Можно было даже звезды различить на том кусочке неба, что было видно из окон. Только следовало ловить момент, потому что очень скоро звезды меркли, небо начинало бледнеть и светлеть.
Сеня так и застыл на пороге, шокированный этим фантасмагорическим зрелищем.
А вот для Смотрителя оно, не иначе, успело превратиться в рутину. Как ни в чем не бывало, он сделал шаг в направлении одного из окон. А затем, остановился, будто спохватившись, и обернулся к своему гостю, не торопившемуся следовать его примеру.
— Подойдите сюда, не бойтесь, — проговорил Смотритель, — можете мне поверить, ничего страшного здесь не происходит… за окнами — в том числе. Ничего страшного… и даже ничего… по большому счету, неестественного или