Крылатая смерть

бы притормозили развитие местного человечества. Чего развиваться-то — если и так живешь как на курорте. Или даже как в раю.
Вдобавок, этот мир избежал и серьезных природных катаклизмов… за последний миллион лет, по крайней мере. Никакие булыжники размером с гору сюда не падали, ледниковых периодов не случилось ни одного. Даже вулканическая активность была умеренной. Не сильно досаждала извержениями местным обитателям.
Словом, ничего не препятствует развитию цивилизации. На первый взгляд почти ничего. Развивайся — не хочу. Хоть до полетов к звездам дорастай. Ну или до строительства нового Бовенгронда.
— Но?.. — коротко спросил Сеня, уже понимая, что не все так гладко в проплывавшем под ними королевстве. Да и королевства-то, собственно, не было. Как и вообще почти ничего.
Сене не потребовалось много времени, чтобы обратить внимание на эту особенность: в тех уголках мира, где царила ночь, темнота была непроглядной, почти абсолютной. Ее нигде не нарушали скопления огней — непременные признаки крупных городов и высокоразвитого общества. Признаки, без которых невозможно было представить ночную панораму родного Сениного мира.
Хотя стоило ли ждать иного, если местное человечество пребывало в каменном веке.
— Но присутствует в этом мире фактор, — молвил Смотритель, — который сводит на нет все его преимущества. Своего рода противовесом благоприятному климату и богатству этого мира послужила… хм, разрушительная активность некой хтонической формы жизни. То есть, зародившейся не на поверхности, а под землей. И потому враждебной природе этого мира.
— Масдулаги, — произнес Сеня, вспомнив слова Хубара про открывшийся ход в подземный мир. И признавая про себя, что подземное происхождение этих монстров кое-что объясняет. Например, отсутствие у них глаз. Действительно, зачем нужны органы зрения, улавливающие световые волны, там, где этих волн нет?
— Да, — Смотритель кивнул, — насколько мне известно, именно так их называют аборигены. Но суть, как вы понимаете, вовсе не в названии.
— Один человек… шаман местного племени, говорил, что Масдулаги питаются человеческим страхом, — припомнил Сеня, — что страх их приманивает. Так понимаю, что у человека это чувство сильнее, чем у животных… ну, потому что он разумом обладает, а значит воображением. То есть способен заранее представлять, что его ждет… в том числе при встрече с огромным чудищем.
— Скажем так, — Смотритель вскинул руку с выставленным указательным пальцем, — вы, молодой человек, оказались, по крайней мере, ближе к истине, чем этот ваш шаман. Не сочтите за комплимент.
— А в чем — истина? — вопрошал Сеня, нахмурившись.
— Во-первых, в том, что питаться эмоциями никакая форма жизни не способна, — начал старик, — только чем-то вещественным, а конкретно — органикой, из которой всякая живая тварь и состоит. Ведь это в вашем мире есть пословица… как там: птица сказками не наестся?
— Соловья баснями не кормят, — с удовольствием поправил Сеня, хоть по мелочи ощутив свое превосходство над этим умничающим наследником древней, но некогда могущественной цивилизации. А по сути той же табличкой с посланием потомкам из приснопамятного сонета про Озимандию — только живой и говорящей.
Смотрителя, впрочем, его маленькая оплошность не смутила.
— Во-вторых, — продолжал он, — да, страх эти так называемые Масдулаги чувствуют. Реагируют на него… как и прочие хищники. Но привлекает их не столько страх, сколько мозговая активность. Масдулаги способны улавливать генерируемое при этом невидимое излучение. Своего рода компенсация за отсутствие зрения. Ну а у кого из живых существ мозговая активность наиболее сильная… наиболее заметная, говорить, думаю, излишне.
— А то, — изрек Сеня мрачно.
— В общем, обстоятельства сложились так, что Масдулаги и люди этого мира образовали почти идеальную пару звеньев пищевой цепочки «хищник-жертва». А чем больше людей собирается в одном месте, тем сильнее излучение, и тем легче Масдулаги его заметить. Заметить потенциальную добычу.
— То есть племя более уязвимо, чем одиночки, — осторожно высказал Сеня напрашивающийся вывод.
Смотритель покачал головой.
— Не все так просто, — были его слова, а голос звучал строго, — одиночка уязвим тоже. Одиночка скорее станет добычей хищника… любого, не только Масдулаги. Если одиночка заболеет, будет слаб, он может банально умереть с голоду. Ибо некому для него поохотиться, рыбу половить, пособирать ягоды. К тому же один человек просто не может уметь всего, что необходимо для полноценной жизни. Скажем, хороший охотник не сумеет построить себе жилище, а удачливый рыболов