Крылатая смерть

он не обратил. Более того, один из этих серых мохнатых мерзавцев смог даже пересилить вековой звериный страх перед огнем. Ведь, в конце концов, что такое страх по сравнению с голодом. Первейшим инстинктом.
Пригибаясь к земле, волк-храбрец прыгнул, намереваясь одновременно проскользнуть под рукой человека, размахивающей горящей головней, и вцепиться в его ногу. Но не успел. Потому что соплеменнику этого человека (то бишь Калангу), похоже, понравилось метать копье после схватки с медведем.
Копье Каланга вылетело навстречу волку. И хотя этот бросок оказался далеко не таким же метким, волк отвлекся, прыжок у него вышел недостаточно быстрым и ловким. А главное, Макун, верно разгадав маневр зверя, успел отойти на шаг в сторону — убраться с линии атаки. Так что противника своего двуногого волк-храбрец не достал. Но плюхнулся брюхом в снег.
Однако радоваться было рано. Остальные звери расценили отступление Макуна (даром, что оправданное) как признак страха, а значит, слабости. То есть сигнал к атаке.
Скаля зубы и рыча сквозь плотно сжатые челюсти, волки надвинулись на человека — сделав по шагу каждый. Затем сразу трое зверей прыгнули, дабы вцепиться, кто в ноги Макуну, кто в свободную (незанятую горящей головней) руку.
Макун судорожно замахал головней перед собой, пытаясь отогнать четвероногих врагов. Одновременно ему на помощь бросился Сеня с копьем наперевес. Секундой позднее к ним присоединился Каланг. Лишившись копья из-за неудачного броска — теперь оно было вне пределов его досягаемости — хелема в качестве оружия тоже смог взять только горящую головню.
Железо ножа-наконечника Сениного копья вонзилось в покрытый серым мехом бок, преодолевая препятствие в виде шкуры и добираясь до живой плоти.
Метивший в руку Макуна волк столкнулся в прыжке с открытым огнем. Пламя опалило шерсть, заставив взвизгнуть от боли и неожиданности. Тем не менее, ему удалось выбить головню из руки человека. А долю секунды спустя третий волк сомкнул челюсти на ноге Макуна.
Воинственное рычание волка, пронзенного Сениным копьем, вмиг сменилось воем и взвизгом.
Головня, выпавшая из руки Макуна, оказалась в снегу. Пламя, притулившееся на ней, начало стремительно слабеть, сменяясь дымом.
Волк, чья шерсть была опалена и теперь тлела, тоже повалился в снег — сперва на бок, затем на спину, тщась затушить обосновавшийся на его шкуре огонь. Однако его место занял другой волк, из менее смелых. Больше не опасаясь открытого огня в руке человека, он прыгнул Макуну на грудь, опрокидывая на землю. Челюсти волка тянулись к горлу человека.
Надавив копьем сильнее, Сеня чуть ли не пригвоздил проткнутого им волка к земле. Но добивать было некогда. Новые звери двинулись в атаку, и Сене пришлось спешно выдергивать нож-наконечник и встречать острой сталью следующего волка.
Поверженный, едва ли не задыхающийся от боли в прокушенной ноге, Макун все-таки изловчился и смог дотянуться до копья, давеча брошенного Калангом. И одним решительным ударом воткнул каменный наконечник в глаз волка, чья зубастая, источающая вонь, пасть была уже в сантиметре-другом от лица хелема.
Волк умер мгновенно. А сородич его, укусивший Макуна за ногу, вынужден был сдать назад при виде горящей головни в руке уже Каланга.
— Макун жив? — вопрошал последний, окликая соплеменника.
Тот, хромая, приподнялся на ноги, одновременно протягивая Калангу его копье, выдернутое из глазницы убитого волка.
— А где… Макуна?.. — произнес Макун заметно ослабшим голосом, имея в виду, не иначе, свое оружие, оставленное у костра.
— Каланг забыл, — виновато, как бы себе в оправдание, ответил Каланг.
И сразу же добавил:
— Каланг думает… Макуну лучше отступить… к костру. Макун ранен. Каланг и Сейно-Мава справятся сами.
Насчет раны хелема был прав на все сто. А вот со вторым пунктом он не то погорячился, не то просто попытался успокоить соплеменника, в чьей боеспособности сомневался. Так или иначе, но прошло всего несколько секунд — и уже даже Сеня оказался на земле, сбитый с ног прыгнувшим волком. Просто потому, что не успел выдернуть копье из очередного, пронзенного им зверя.
Серьезного вреда причинить Сене прыгнувший волк, впрочем, не успел. Уже миг спустя его отогнал подоспевший Каланг. Орудуя горящей головней в левой руке и копьем — в правой, и своевременно поворачиваясь то в одну сторону, то в другую, он успешно держал оборону, просто не давая волкам приблизиться к себе.
Но он не мог помешать им себя обступить, взять в неровное, но кольцо. Численный перевес, как-никак, все еще оставался на стороне серых бестий. Неплохим, впрочем, подспорьем стал здесь поднявшийся на ноги