Сталинград. Осень 1942 года… Младший лейтенант Виктор Туровцев сбил в воздушном бою немецкий истребитель, но и сам не уберегся. Его самолет умудрился поджечь второй немец. К счастью, Туровцев сумел выпрыгнуть с парашютом и сравнительно легко отделался. И даже был награжден орденом Красного Знамени. А в качестве трофея достался младшему лейтенанту «Вальтер», когда-то принадлежавший фашистскому асу фон Леевитцу… И все бы ничего, если бы не одна заковыка. В теле летчика-героя «поселилась» личность совсем другого человека, нашего современника, который еще недавно был баронетом Онто ля Реганом, одним из лучших рыцарей на планете Мать…
Авторы: Языков Олег Викторович
Архипыч толкнул меня в бок и прошептал: «Вот видишь, Витя? Посидел ты, подумал, вот оно что из этого и вышло! Хорошо вышло, одним словом! Не ошиблись мы в тебе с Кузьмичом! Я тогда с первого взгляда сказал ему – наш парень! Орел!»
Я, который лучше многих помнил, что именно сказал мне тогда старый хрыч, лишь помотал головой. В радостном, можно сказать, изумлении. Но с полным пониманием и поддержкой, мол, а как же! Я – да и не помню! Именно так ты и сказал, Архипыч!
Ну, да ладно! Дела шли, шли довольно скоро, рыбьи скелетики истребителей в цеху быстро обрастали фанерной и дюралевой «кожей», самолеты принимали свою изящную форму. В свое время подошли и были установлены климовские 107-е моторы. На самолеты поставили и оружие. Причем – в трех вариантах. Пушка ШВАК и два УБС, 23-мм пушка ВЯ и две пушки по 20 мм, и последнее – 37-мм пушка и две пушки по 20 мм. Вот это сила! Правда, снарядов для 37-мм пушки удалось запихнуть всего 25 штук, но оставалась надежда, что конструкторы извернутся, но кое-что еще в этом направлении сделают.
По моей просьбе, Толя Рощин не бросил свое теперь уже родное детище, и сейчас разрабатывал для него схему окраски в летний и зимний камуфляж. Причем, летом был предусмотрен и зеленый и серо-голубой цвет раскраски. Получалось красиво.
В общем – дела шли.
Шли они, шли, и пришло, наконец, время, когда первенца выкатили из дверей цеха. Красивый, новенький, блестящий лаком на плоскостях, истребитель был прекрасен. Насчет лака пришлось спорить и надрываться тоже мне. Ранее, проектом лак не был предусмотрен. Но, зная, что превышение скорости более 700 км/час на пикировании грозит Яку отрывом обшивки крыла, я уж постарался и настоял на том, чтобы фанерный лист сажали на площадку для крепления большей площади, и, заодно, предложил покрыть плоскость крыльев лаком. Для повышения скорости, разумеется, а не для красоты. Истребитель был красив и так. Казалось, он присел на бетон полосы и недоуменно ждет – что же вы, люди, не отпускаете меня в небо?
Отпускать его в одиночку я не собирался. Теперь был мой черед поднимать «третьяка» в небо. Как то так сложилось, что однажды в разговоре я назвал его так. Как всегда – болтнул, не подумав. А оно возьми, да и укоренись. Так и прижилось – третьяк, да третьяк. А что? По-моему – хорошо! Кратко, но образно.
В общем, все было к полету готово. Шеф-пилоту Конторы все необходимые зачеты я сдал, местность изучил, облетывая район с инструктором на двухместном Як-7, сам был весел и здоров. Пора было «третьяку» вставать на крыло. Раз пора – значит, пора!
…Механик, помогавший мне запустить двигатель, ободряюще хлопнул меня по плечу, улыбнулся и ссыпался с крыла.
Новый 107-й мотор ревел молодым, веселым зверем. «Третьяк» дрожал от нетерпения поскорее разбежаться по полосе, оттолкнуться и ввинтиться в бескрайнее голубое весеннее небо…
— Дед, взлет разрешаю! Удачи!
— Вас понял, поехали!
Разбег, меня привычно вжимает в бронеспинку. Отрыв! Миг – и я нова в небе!
— Здравствуй, небо! — в восторге заорал я. — У меня снова крылья-я-я!
Нет слов! Просто нет слов, чтобы описать все, что я чувствую! Лучше всего подошло бы – «Это просто праздник какой-то!», но это уже сказано Этушем (точнее – будет сказано, сейчас молодой лейтенант Этуш где-то тянет армейскую лямку), да мне и не передать его интонацию.
Истребитель – блеск! Я чувствовал абсолютную свободу в полете, изумительный по легкости пилотаж и огромные возможности, заложенные в машине. Надо бы поскорее провести учебный бой, причем – сначала с каким-нибудь нашим истребителем, с точно установленными летными данными, чтобы не было разногласий в оценке результатов. Ну, а уж потом… Потом можно и с трофейным мессом каким-нибудь. Желательно – не битым и поновее чтобы был, с мотором, еще не выработавшим свой ресурс.
Полетное задание на первый вылет было, сами понимаете, достаточно простым – взлет, полет по коробочке, заход на посадку и посадка. И все. Да, тут особо не разгуляешься. Но, что делать? Поспешать нужно медленно.
…Самолет прижался к бетонке, лег на «воздушную подушку», собранную у него под фюзеляжем выпущенными в посадочное положение закрылками, стукнул колесами раз, другой, победно качнул крыльями и покатился к ангару, где размахивал руками и подпрыгивал ждущий нас народ.
— А хорошо Як «вписывается» в воздух, Витя! Как-то органично. Сидит, что называется, как влитой! Только вот камуфляж… Резкий он какой-то. Как ты поближе подлетел, так это стало бросаться в глаза… — закручинился Толя Рощин.
— Ничего, Толя, не горюй! — пыхтя, ответил
