Крылья Тура

и легкий, его же отдачей такой пушки в воздухе останавливать будет?!
— Ничего подобного! Истребитель очень устойчив при стрельбе, хотя, на мой взгляд, да – 37-мм – это, пожалуй, перебор. А вот 23-мм – было бы самое то! Но – еще раз говорю, там, на фронте, и посмотрим.
— Ну, давайте, по глоточку! Эх, хорош коньячок!
— У нас еще бутылочка для тебя припасена, Витя…
— Нет, ребята. Хорош! Вам завтра летать.
Выпили по глотку, закусили шоколадом.
— А что ты примчался к нам, Витя? Катюшу к Звезде прижать? Так она и к твоему ордену Ленина готова…
— Ну, цыть! Кончай о девушке двусмысленности говорить! Нехорошо это… Нет, надо тут кое-какие дела завершить, принять некоторые документы, подписать кое-что… Да и передать дела вот ему, Косте. А то он, говорят, жалуется – пашу, говорит за комэска, а получаю – как старший летчик! Несправедливо это! Опять же – вещевое довольствие – бархатные портянки для высшего комсостава, кружевные кальсоны…
Ребята грохнули. Возмущенный Костя, с потемневшим от прилива крови и без этого смуглым лицом, что-то начал говорить, но ему не дали. С минуту все задушенно смеялись и толкались в грудь ладонями. Пацаны… Что с них возьмешь!
— И еще… Мне нужен ведомый.
Все заинтересованно замолчали.
— Блондин, пойдешь?
Толя несколько секунд помолчал.
— Нет, Витя… Извини – но нет! Эскадрилья у меня, не могу я их бросить! Это уж твое дело. Ты и Яковлеву писал, и выстрадал ты этот истребитель. Тебе его и в жизнь вводить.
— Правильно, Толя! — хлопнул я рукой по колену. — Это я тебя проверить хотел, да не подумал… Извини, не то я сказал.
— Есть у меня ведомый… — я поискал глазами и наткнулся на не верящий своему счастью взгляд Васи… — а ну, Василий, иди-ка сюда! Полетишь со мной? Только учти – там будет очень опасно, я это знаю… Очень! У немцев там волки серьезные, бои будут тяжелые.
— Да я… товарищ капитан… да мне… Виктор, возьми меня с собой! Я справлюсь! Я не боюсь!
— Ты-то не боишься, Вася, я это понимаю… Я за тебя боюсь! Ну да ладно! Ты в тишке да в тенечке сидеть не будешь, не тот ты человек, Василий! Если ты согласен – то летим вместе. А там посмотрим – может и наше телятя волка сможет заломати… Или задрати? В общем – грохнути, к чертям собачьим! Ну, все обговорили? Отбой! Вам завтра воевать, а мне крутиться как волчку! Всем спать!

Так оно, в общем-то, и получилось. Крутился полдня – что твой волчок. Но все успел, все сделал. Все бумаги выправили, нужные – написали, Василия должным образом оформили.
После обеда я попросил разрешения слетать с кем-нибудь на боевое задание.
— Не знаю, Виктор, не уверен, что это хорошая идея. Хочешь – не хочешь, а ты уже сколько на боевые не летал, а? Вот то-то и оно! И навык подутрачен, и настороженность упала, тебя сейчас в бой вводить нужно осторожно, мелкими шагами. А то мотню у штанов можно порвать…
— Ну-у, товарищ подполковник, Кирилл Константинович! Да я разок – туда и обратно! А Вася и ребята присмотрят, а?
— Ладно! Лети со своей эскадрильей, но – «контролером»! В бою им, если что, не мешай, посмотри там, хвосты им прикрой. Сам в драку не лезь – убедительно тебя, Виктор, прошу! Не лезь! Это не игрушки, сам понимаешь… Ну, давай! С богом!
А ведь прав командир! Это я погорячился со своей просьбой. Я и сам бы так ответил, спроси кто у меня разрешение на полет в такой же ситуации. Ну, да ладно! Решение принято, «Добро» получено. Раньше надо было думать…
— …так что, Вася, присматривай там за мной, не давай мне особо рысачить, ладно? Вот и хорошо, что «хорошо»! Ну, что, по самолетам?
Как сказал капитан Костя Дюсембаев – полет нам предстоял обычный, на прикрытие района. Сорок минут проболтаемся в небе – и домой. Встреч с немецкими самолетами Костя не ожидал. В последние дни наблюдатели отмечали лишь пять-семь самолетопролетов немцев на фронте за сутки. Не более… Ну, край – с десяток! В общем – рядовой, рутинный вылет.
Ага, если бы я не летел…
В общем – взлетели, построились, пошли… Мы с Васей забрались метров на восемьсот повыше и заняли место со стороны солнца.
— Вася, смотри только направо, на солнце… Со всех других направлений нас предупредят.
— Принял, исполняю…
Пять пятьсот… Небо чистое, прозрачное. Видимость, как говорят летчики, — «миллион на миллион». Только вот солнце слепит, полыхает огромным, сияющим нестерпимым для глаз светом, шаром.
— Вася – змейку, скольжение! Ни минуты по прямой! Двигаемся, смотрим…
У нас уже шесть… Мне кажется – перебор. Но Костя затащил эскадрилью на высоту не случайно. У кого высота – у того и уверенность в бою, активность и агрессивность.
— Ковыль, немцы ведут переговоры