Сталинград. Осень 1942 года… Младший лейтенант Виктор Туровцев сбил в воздушном бою немецкий истребитель, но и сам не уберегся. Его самолет умудрился поджечь второй немец. К счастью, Туровцев сумел выпрыгнуть с парашютом и сравнительно легко отделался. И даже был награжден орденом Красного Знамени. А в качестве трофея достался младшему лейтенанту «Вальтер», когда-то принадлежавший фашистскому асу фон Леевитцу… И все бы ничего, если бы не одна заковыка. В теле летчика-героя «поселилась» личность совсем другого человека, нашего современника, который еще недавно был баронетом Онто ля Реганом, одним из лучших рыцарей на планете Мать…
Авторы: Языков Олег Викторович
поставили ящики, чтобы начальство могло бы вскарабкаться. Рядом с грузовиком тихо вздыхал басом геликон и мягко стучал большой барабан. Это разогревался оркестр. Для киношников немного сбоку поставили еще один грузовик. С него, как с площадки, они будут снимать и трибуну, и участников митинга, и стоящие чуть сбоку истребители. Я им посоветовал взять у аэродромных пожарку с лестницей, и посадить оператора на самый верх. Киношники посмотрели на меня прозрачными глазами, пожевали губами, но на верхотуру не полезли. У-у-у, приземленный народ! А вот вторую мою идею – оператору взлететь пораньше на спарке и отснять общие планы с нашей группой в воздухе, они приняли с восторгом и тут же договорились об этом с местным аэродромным начальством.
В девять тридцать над аэродромом появился истребитель подполковника Степанова. Он зарулил на площадку, поставил свой истребитель в строй третьяков, и, надев фуражку, нашел меня взглядом.
— Ну, Виктор Михайлович! Во-первых, здравствуй! Во-вторых, поздравляю тебя с этим праздничным для нас днем! А в третьих… показывай, что вы тут натворили?
Я повел его к линейке истребителей. Эх, хорошо-то как! Просто здорово! Новенькие, сияющие лаком, в непривычно-красивой серо-голубой камуфляжной окраске «кубиками», с молниями, продуманными и нарисованными Толей Рощиным, «Яки» смотрелись великолепно!
— Да-а, красота! Впечатляет, надо сказать… Красивый получился самолет, удачный. Эх, жаль-то как, что я за всей этой суетой еще на нем не слетал!
— Ничего, Иван Артемович! Вот перелетим на новый аэродром, там и слетаете, какие ваши годы.
— Это верно… — подполковник ласково похлопал «Як» по капоту, — красавец, право слово! А мой который?
— А ваш – еще на заводе… Как и мой, впрочем.
— А почему, Виктор Михайлович? — заинтересовался подполковник Степанов.
— Ну – ваш-то понятно. Вам пока не до него было, стало быть, вы и получите самолет в числе последних, когда будете готовы летать. — Подполковник крякнул, но ничего не сказал.
— А мой… Тут такое дело, Иван Артемович. Разговор у меня был с генералом Яковлевым… Насчет вооружения третьяков. Определяли чего и сколько… А тут оказалось, что одно КБ, забыл я его номер, Нудельман там еще конструктором… В общем – у них на выходе 23-мм авиапушка оказалась. Чуть ли не в два раза легче, чем ВЯ, и отдача у нее снижена. А то ВЯ нам уже крепление на двух моторах поломала – срывает отдачей напрочь! Как будто не металл, а картон какой!
— Ну-ну, — заинтересовался Степанов.
— Ну, я и обрадовался – уж больно я покрупнее калибр хочу, мало мне 20-мм, а 37 – наоборот, чересчур для меня много. Вот я и жду – когда эти пушки в ОКБ подвезут. Поставят их на оставшиеся четыре истребителя – тогда уж я себе и выберу один из них.
— Вот как! Ну, вам виднее, Виктор Михайлович! Однако, пойдемте-ка к летчикам, а то они волнуются уже, что это начальство тут в одиночку обсуждает? Давайте, Виктор Михайлович, командуйте, а я отстану немного…
— Группа, равняйсь! Смирно!
Я отдал рапорт, подполковник его принял и обернулся к летчикам в строю.
— Здравствуйте, товарищи!
— Здав… жел… тащ… полк!
— Вольно-о… Эк, какими вы франтами стоите, товарищи красвоенлеты! Любо-дорого посмотреть! Все девки ваши будут!
— Так уже, тащ подполковник, вон, обратите внимание на девчонок в первом ряду – у многих глаза-то заплаканные…
— Ну, рысаки, ничего не скажешь… Слабо ты их гонял, Виктор Михалыч, если они у тебя еще на девчонок глядеть могли, слабо!
— Нормально, товарищ подполковник, я им немножко сил для сегодняшнего перелета оставил. А там, на новом месте, я у них всю оставшуюся кровь-то и выпью! — я обратил к строю свою фирменную улыбку а ля граф Дракула. Раздался задушенный стон.
— Ладно, циркачи! Отставить представление! Вон – начальство пожаловало.
— Смир-р-р-но, равнение – на…
Митинг покатился по наезженной колее. Яковлев, в парадном генеральском мундире, сиял, как жених на деревенской свадьбе. Около него, с постоянной улыбкой на губах, стоял Синельщиков. На грузовик вскарабкались какие-то незнакомые военно-воздушные генералы.
Дирижер взмахнул рукой – четко и слаженно ударил «Авиационный марш».
Застрекотала кинокамера.
— Дорогие товарищи! Разрешите митинг, посвященный началу войсковых испытаний изделия И-30, считать открытым! Ура, товарищи!
