Крылья Тура

пушек.
— Сколько сбили, проставили? Только не врать! Воевали на своей территории, все немцы падали под нос нашим бойцам. Пишем только по факту! Ведомые – подсказывайте, если видели падение самолета. Давайте, закругляйтесь. Пора опять к нашим лететь…
Сейчас в небе было уже поживее. Самолетов было много, очень много… Сразу было видно – кто есть кто. Немцы ходили группами по 30–40 бомбардировщиков, их прикрывало до 20 истребителей. Появились и «Фокке-Вульфы 190». Эти сволочи забирались тысяч на 5–6, и оттуда падали на наши самолеты, которые либо выходили из атаки, либо гонялись за немецкими истребителями и бомбардировщиками. А удара из шести стволов хватало всем – и «Якам», и «Лавкам» и штурмовикам с «пешками».
Вот, еще один наш горящий самолет протянул к земле свой дымный след. Удар – и только полыхающие обломки полетели в стороны… Где это гад? Где же он?
— Кто в верхнем эшелоне? Высота?
— Это Кир, четыре с половиной…
— Тут фоки бьют наших. Ищи, где они лезут вверх. Зажги гадов!
— Понял, смотрю.
— Вася, прикрывай, я за фокой!
Гнаться за «Фокке-Вульфом» я не стал. Это ни к чему. Сам подойдет. Новый мотор легко тащил меня на высоту. Черт с ним – перегрею маленько, сейчас главное – выскочить повыше, а там сброшу обороты – остынет… Пять с половиной, хорош, пожалуй.
«Молнии» – усилить осмотрительность! «Фокке-Вульфы» падают с высоты. Парам держать контакт – прикрывайте друг друга.
Где эти паразиты? А-а-а, вон они где, на солнце лезут. А скоростенка-то у вас не та, камрады. Камрад, а не пошел бы ты в… ад!
— Вася, атакуем! И сразу, как на качелях, вверх, понял?
— Есть вверх!
Набранная нами высота позволила нам обоим вести огонь по врагу. «Фокке-Вульфы», дымя выхлопом мотора на форсаже, упорно лезли вверх. Скорости у них уже нет никакой, они знают, что снизу их не достанут, а сверху они атаки не боятся. И не ждут. А зря. «Як-3» вас сейчас приятно удивит, адлеры вы мои ощипанные…
Это как на охоте по бутылкам стрелять. Даже неспортивно как-то. Да какой тут спорт. О чем это я? Этот гад только что какого-то молоденького парня убил, а я тут рассуждаю!
Мой «Як» легко настиг тяжело пыхтящую «фоку». Я подошел к немцу метров на сорок. Моментальный взгляд назад – Василий контролирует своего.
— Огонь!
Трассы на высоте смотрятся как-то толще. Воздух тут более холодный, что ли? Вспышки снарядов покрыли мотор и кабину «фоки». Самолет стал разваливаться в воздухе. Ударом 23-мм снарядов сорвало капоты, выбило двигатель из моторамы. Какой-то куцый, безобразный огрызок самолета с забрызганным изнутри чем-то красным плексигласом кабины, беспорядочно кувыркаясь, ушел под крыло. За ним вниз полетел его горящий ведомый. Вот это правильно – вместе вам веселее будет! В аду…
— Вася, наших видишь? Вон, пара мессов «лавку» прессует, падаем на помощь! Бей, ты ближе – я прикрою.

Снова аэродром, снова смена пар, а нам с Васей снова лететь.
— Виктор Михайлович, может и мне пора? — это Степанов. Взгляд его напряжен и требователен. Я не могу ему запретить. Да и каждый истребитель в бою важен.
— Вася, полетишь с командиром. Смотри у меня, понял?
— Я-то понял, а ты как, Виктор?
— А я с замполитом – он еще тот летун! Не боись, Вася, нас на каком-то мессере дристучем не объедешь!
И правда, — не объехали. Все вернулись целыми. Более-менее, конечно. После посадки я пошептался с врачом группы. Он и так все держит на контроле, но лишний раз подстраховаться не помешает…
Доктор, дружелюбно улыбаясь, ввинтился в группу возбужденно размахивающих руками летчиков. Быстро пробежался глазами по раскрасневшимся лицам, отслеживая реакцию и степень усталости. Кому-то протянул пачку папирос, кому-то шарик «Колы». Потом нашел меня глазами и успокаивающе кивнул. Все в порядке, все в пределах нормы. Как тяжело, а всего третий вылет. Ну, еще раз слетаем, и надо переговорить с командиром. Надо немного передохнуть. Опасно – усталость подкрадывается незаметно, тут легко допустить ошибку. А в нашем положении ошибок допускать нельзя.
Я с удовольствием выпил стакан холодной, вкусной воды, и пошел искать нашего «радиоперехватчика». Ну, летеху, который слушал немецкие радиопереговоры.
— Привет, Миша, как там, в эфире?
— Да сложно сказать, товарищ капитан, все орут, все на нервах. Лаются, что твои извозчики.
— Надо же! — удивился я. — А я думал, что немцы народ культурный и сдержанный.
— Да, в общем-то, сдержанный, конечно… Только когда тебя убивают, тут, пожалуй, про сдержанность и позабудешь враз. Тут, товарищ капитан, такое дело. Я уже несколько раз ловил сообщения о новых