Крылья Тура

дело! Когда надо, ее нет». Так больше не будет. Если я не смогу скомандовать или предупредить летчика – он либо не выполнит боевую задачу, либо погибнет. Ты что, хочешь, чтобы на тебя показывали пальцем: «Вон, Колька идет. По его вине погиб летчик такой-то»? А? Не хочешь, молодец, садись и думай, что делать. Надо – к инженеру полка иди, ясно? Садись.
— Где наш начальник «огня и дыма»? Я вам, товарищ сержант, уже говорил, чтобы вы подтянули тросы управления спуском пулеметов на «семерочке»? Говорил. Сделано? Нет! Так какого же… Так почему вы смотрите мне в глаза обиженным взглядом? Да ты понимаешь, сержант, что летчик будет жать и жать на гашетку, а стрельбы нет?! Я вас отдам под трибунал за такие шалости, ясно? Прогуляетесь на фронт, в штрафную роту, благо тут недалеко – во-о-н, на той стороне Волги, и расскажете там другим рас… растыкам, что попали в штрафники за пособничество врагу. Что-о-о нет? Не «нет», а «да»! А ну, взял пассатижи и бегом на стоянку! Проверить тяги на спуск у всех самолетов эскадрильи! Бе-е-гом, марш, я сказал!
Несколько минут я стоял, молча отдуваясь и стравливая пар.
— По силовой установке я вам не советчик, необходимых знаний нет. Но у вас есть инженер эскадрильи, инженер полка. На тринадцать-то самолетов! Надо – теребите их до потери пульса, но потери мощности двигателя допускать нельзя! Свечи – чистить после каждого вылета! Масло – фильтровать. Следить за радиаторами охлаждения. Культуру производства повышайте, «темная сила». Кабины самолетов должны быть всегда чистыми, чтобы на виражах летчик не моргал от пыли и мусора. А то – не успеешь моргнуть, как в задницу очередь получишь. Да и ваши комбинезоны… Сейчас же – взять банки и замочить их в бензине. Завтра утром чтобы были во всем чистом, проверю. И вообще – обратите самое серьезное внимание на свои машины. Все задиры, неровности – зачистить шкуркой, щели, стыки – затереть и зашлифовать, подумайте, как герметизировать все смотровые лючки. Надо бороться за каждый лишний километр скорости истребителя. Скорость – основа жизни в бою. Ладно, уж, идите отдыхать. Но помните – я с вас не слезу!
Народ, придавленный моим тоном и целой кучей вскрытых ошибок, которые, в общем-то, были у всех на виду, тихо рассосался. Невдалеке, в полумраке осталась стоять какая-то фигура. Чиркнула спичка, и ее свет вырвал из темноты знакомое лицо. О-о-о, черт! Тебя только мне не хватало!
— Круто, Туровцев, народ строишь. Но, понимаешь, я тут послушал, послушал – ведь прав ты. Кругом прав. Изменился ты, Виктор, другим стал. А был тихий да скромный такой.
— Я и сейчас тихий и скромный, товарищ лейтенант государственной безопасности. А изменился я после того, как «мессера» меня по небу гоняли, и убить хотели. А потом зажгли и чуть-чуть не убили…
— Зачем же, ты, лейтенант, так. Я ведь по-хорошему хотел… — обиделся на мой тон наш особист. — Да и прав ты во многом, я так и сказал.
— Ну, извините. Погорячился. Этот… оружейник… меня из себя вывел. Не пойму – то ли он дурак непробиваемый, то ли лодырь, то ли еще что. Разозлил он меня, паразит. Гнать его, по-хорошему, надо от самолетов. Не на месте он.
— Да, — хохотнул особист, — из-за него-то я и подошел к вам. Иду, понимаешь, а он как лось в период гона мимо меня – фьють! Думаю, кто мужика так напугал-то? А тут ты, оказывается, производственное совещание проводишь. Молодец!
— Хорош подначивать…
— Да я серьезно… Ну, пойдем, что ли? Тебе спать уж пора – завтра с рассветом на крыло. А сержанта этого я посмотрю…

Вот завтра, с рассвета, все и началось. В полк позвонили и дали срочное боевое задание. К переправе, часам к восьми, должна была подойти свежая пехотная часть. Ее и надо было плотно прикрыть, чтобы ни одна бомба и рядом не упала.
Комэск отвел меня в сторонку.
— Ну, академик, что делать будем? Сил-то уж больно мало. Пятнадцать летчиков на тринадцать самолетов. Как задачу выполнять?
— Я бы, товарищ комэск, попробовал себя на место немцев поставить. Как бы они спланировали удар по переправе? Время у них ограничено. Им нужно застать всю пехоту на берегу, пока она переправляться не начала. В лоб они пойдут. Пустят вперед группу расчистки воздуха с задачей связать и увести из зоны прикрытия наши истребители, а лаптежники подойдут минут на пять позже, тысяч с двух-двух с половиной нанесут удар и низом к себе, а?
— Ну, может, и так. Даже, скорее всего, так.
— От нашего аэродрома лету до переправы четыре с половиной минуты. Давайте сделаем так…
Так и сделали. Полетели двумя парами. Комэск со своим ведомым и я с лейтенантом Демченко. Парень здорово стрелял, пригодится. Остальные сидели в кабинах истребителей в готовности № 1. Их приведет