Сталинград. Осень 1942 года… Младший лейтенант Виктор Туровцев сбил в воздушном бою немецкий истребитель, но и сам не уберегся. Его самолет умудрился поджечь второй немец. К счастью, Туровцев сумел выпрыгнуть с парашютом и сравнительно легко отделался. И даже был награжден орденом Красного Знамени. А в качестве трофея достался младшему лейтенанту «Вальтер», когда-то принадлежавший фашистскому асу фон Леевитцу… И все бы ничего, если бы не одна заковыка. В теле летчика-героя «поселилась» личность совсем другого человека, нашего современника, который еще недавно был баронетом Онто ля Реганом, одним из лучших рыцарей на планете Мать…
Авторы: Языков Олег Викторович
я поймал его бешеный взгляд. — Чего вы добиваетесь, майор? Помощи? А мы что делаем там, над линией фронта? Приводи своих пацанов, и держитесь к нам поближе – фашистов на всех хватит! Вон они, группами до двух сотен самолетов весь день висят! Вот «Лавки» из 194 ИАП с утра с нами крутятся – и не жалеют! Потери есть, конечно, но – несопоставимые с вашими. Так будем ваш самолет смотреть?
— Нет! У себя посмотрю. До встречи, там, над ленточкой! Помогайте нам, молнии! Мальчишек ведь жалко!
Майор запрыгнул на крыло, быстро заскочил в кабину и махнул рукой ведомому. Истребитель взревел, обдал нас пылью, и прямо со стоянки пошел на взлет.
— Бедовый мужик, — покачал головой техник. — Не наломал бы он дров с таким-то настроением…
— Не наломает, Петр Сергеевич, закалка у него есть… — проговорил я, провожая глазами превращающиеся в точки самолеты. — А если есть закалка – сталь гнется, а не ломается…
— Так, товарищи офицеры! Внимание! Кто еще не заполнил форму отчета о вылете? Никаких «Ох», а еще и чью-то мать я и слышать не хочу! Вы в армии или кто? В армии все делается строго по порядку – вечером сапоги чистятся, а утром они надеваются на свежую голову! Вот в таком вот порядке… И никак иначе. Подходим, подходим… Сдаем отчеты, да поживее – обедать пора!
— Давайте, ребята, давайте! Наворачивайте, как следует! Я сам пробу снимал, борщ – сказка! — Доктор Кошкин в белом поварском колпаке ходил вдоль длинного деревянного стола, за которым расселись обедающие летчики, и выдавал свою обычную порцию шуток и веселой трепотни, призванной повысить настроение пилотов и дать им хоть маленькую, но разрядку.
— Виктор Михайлович, давайте заглянем ко мне – пригласил меня подполковник Степанов. Мы прошли в удобную штабную землянку. Не успели присесть за стол, как раздалось гудение аппарата и телефонист, зажав микрофон, проговорил: «Товарищ подполковник! На линии командующий армией!»
Степанов взял свою трубку. Звук был хороший, и я четко слышал весь разговор.
— Здравия желаю, товарищ первый!
— Здравствуй и ты, Иван Артемович! Ну, что? Слышал уже?
— О чем?
— Не прикидывайся, Иван Артемович! Я о потерях! Сейчас еще четырех часов нету, а армия потеряла в воздушных боях 62 истребителя… В некоторых полках осталось машин меньше, чем по штату в эскадрилье должно быть.
Веришь, в 157-м полку осталось 16, а в 163-м и 347-м истребительных полках всего 6 и 7 исправных «яков»! В 279-й дивизии истребители Ла-5 за день выбили наполовину
. Из-за большого числа поврежденных машин боеспособность многих полков резко упала.
В полках чудят, как будто летать разучились – при вылете на боевое задание по тревоге группы не собираются над аэродромом, ведущие не ждут ведомых. Истребители вступают в бой разрозненно, без наращивания сил. Вызовы групп в районы боя в большинстве случаев запаздывают. Офицеры наведения врут в оценке воздушной обстановки, не помогают пилотам в ее освещении.
В общем, Иван Артемович, нашим истребителям пока не удается парализовать противника…
— Да-а, товарищ первый… А чем мы-то можем помочь? Мы и так делаем все возможное…
— Знаю, Иван Артемович, мне докладывают. Верно, что у вас нет потерь?
— Так точно, нет.
— А сбили вы сколько?
— По донесениям летчиков, на 14.40 насчитывается 17 сбитых. Подтверждений с земли пока еще нет, но пехоте сейчас не до нас. Я лично участвовал в двух вылетах, могу вас заверить, что данные точные. Наверняка мы сбили и больше, но самолеты противника, «ушедшие с дымным следом», я приказал в итоговую таблицу не вносить. А семнадцать самолетов горят на земле, это всем видно!
— Молодцы, молнии! Другого такого результата на одну боевую часть в армии нет. Ты вот, что, подполковник… Приказывать тебе я не могу, но прошу – помоги! Чем можешь – помоги! Сам же видишь – ломаем мы с немцем друг друга, нельзя нам тут слабину дать. Душить его надо, бить не переставая!
— Не надо меня уговаривать, товарищ первый! Я не мальчик! Я с Испании их метки на своей шкуре ношу и все никак не расплачусь с долгами… Мы делаем все возможное. И будем делать. Но разменивать своих ребят «жизнь на жизнь» я не дам. Не для того группа была создана. Мы будем драться над своими районами прикрытия, будем уничтожать бомбардировщики врага. А еще лучше было бы, если вы нам поручите обескровить истребительные части противника. К этой работе наша группа наиболее подготовлена. Ведь мы же – «истребители истребителей»!
— Вот и хорошо, Иван Артемович, вот и славно! Вот и займитесь фрицевскими истребителями, дайте моим вздохнуть!
