Сталинград. Осень 1942 года… Младший лейтенант Виктор Туровцев сбил в воздушном бою немецкий истребитель, но и сам не уберегся. Его самолет умудрился поджечь второй немец. К счастью, Туровцев сумел выпрыгнуть с парашютом и сравнительно легко отделался. И даже был награжден орденом Красного Знамени. А в качестве трофея достался младшему лейтенанту «Вальтер», когда-то принадлежавший фашистскому асу фон Леевитцу… И все бы ничего, если бы не одна заковыка. В теле летчика-героя «поселилась» личность совсем другого человека, нашего современника, который еще недавно был баронетом Онто ля Реганом, одним из лучших рыцарей на планете Мать…
Авторы: Языков Олег Викторович
«месса», пытающегося затоптать бедного У-2, как соседский петух твою курочку. Ну и, соответственно, с негодующим клекотом эти сталинские соколы норовили зайти мне хвост и выдрать его к чертям собачьим. До стрельбы, правда, дело не дошло, но я уже был весь мокрый.
В редкие моменты, когда меня не пытались убить, я подлетал к тарахтелке и крутил рукой пилоту – «Быстрее, быстрее давай!» А восхищенный моими с истребителями танцами Вася показывал мне оттопыренный большой палец… Хорошо, что не жестом римского императора, обрекающего гладиатора на смерть…
Такая самодеятельность мне надоела, и я связался со «Штыком-3». После этого, истребители, получив втык от «Штыка», уже не пытались меня затравить, как гончие зайца и остаток пути прошел для нас относительно спокойно…
На «Узле» нас ждала довольно представительная комиссия по встрече героев. В ее составе был подполковник Степанов, замполит, наш оперуполномоченный «СМЕРШа», естественно, врач и еще какой-то офицер в новом, отлично подогнанном, мундире. Каковой мундир я маленько и запорошил пылью, лихо развернувшись около столь представительной комиссии.
Посмотрев на сапоги – а не развязался ли у меня шнурок, как у Гагарина, я дождался пока нетвердой рысью ко мне подбежит Вася, и, как был – в шлемофоне, потопал к командиру АУГ.
— Товарищ подполковник! — я только хотел сказать, что задание Родины выполнено, как подполковник Степанов меня перебил.
— Живы? Здоровы? Вот и хорошо. Доктор – забирайте эту жертву авиакатастрофы к себе и делайте с ним что хотите! Хоть вскрытие! — он бросил леденящий душу взгляд начинающего врача-проктолога на Базиля. — Но к завтрему поставьте его на ноги. Виктор Михалыч, пошли!
Я, несколько удивленный, засеменил за командиром. По дороге, как-то незаметно, отсеялся замполит, наш «молчи-молчи»
плавно перетек ко мне за спину, а я прикипел взглядом к красавцу-офицеру в новеньком мундире. «Маска, маска – а я тебя знаю!» Вот только как тебя зовут, я забыл… Николай?
Да, аэродром под Сталинградом, я только что добрался до своих после приключений в тылу у немцев. Домик особистов… Из-под фикуса встает молодой майор с сединой… Точно! А капитан Иванецкий кричит: «Николай! Коля, живой?»
— Узнали? — Уже не майор, уже – подполковник. Быстро растут у них, в «СМЕРШе». Впрочем, не будем спешить. Я не знаю, какое ведомство он представляет, но представляю, кто он…
— Узнал. Только ведь Сергей нас так и не познакомил.
— Ничего, Виктор Михайлович, сейчас и познакомимся…
Мы зашли в штабную землянку, подполковник Степанов повел бровью – и шум стих, а лишний народ полез вон – полюбоваться на природу. Подполковник Николай пошептался с нашим контриком, и тот тоже смылся… Что за игры? Спокойно – сейчас все и узнаем! Все равно – меньше взвода не дадут, дальше фронта не пошлют!
— Присаживайтесь, товарищи! Чаю?
Я одобрительно хмыкнул. И пряников бы еще!
— Товарищ подполковник, — начал Степанов, — мне вас представить или…
— А давайте я сам! — расплылся в улыбке п/п-к Николай. — Вам, кстати, от всех-всех приветы, Виктор Михайлович! А я – подполковник ГРУ Народного комиссариата обороны СССР Воронов Николай Петрович! Можно по имени-отчеству, не возражаете?
Я не возражал.
— Виктор Михайлович, вы не ребенок, и должны понимать, что ваша деятельность тут, на фронте, осуществляется при плотном контрразведывательном прикрытии, так?
Я согласно кивнул.
— А тут, в последнее время, покатился прямо таки снежный ком каких-то не очень понятных событий вокруг вашей «Молнии», понимаете… И думается мне, что все это тянется еще со Сталинградского фронта, а Виктор Михайлович?
Подполковник Николай мельком, буквально чуть-чуть, мазнул глазами по Степанову, и тот сразу же все понял.
— Ну, у вас тут дела, товарищи, а мне надо руководить боевой работой группы. Я вам не нужен, товарищ подполковник?
— Нет-нет, Иван Артемович! Конечно, идите, а мы тут с капитаном посидим, пообщаемся, можно? Нам не помешают? — недвусмысленно подчеркнул последний вопрос грушник.
— А вот дверь прикройте и общайтесь себе на здоровье! — милостиво разрешил Степанов. С тем он и отбыл.
Мы помолчали. Еще помолчали. Я пробарабанил пальцами по столу «Хэй, бульдог!» битлов и приглашающе улыбнулся. Тебе нужно – ты и говори. Колян улыбнулся мне в ответ, и тоже что-то отбил. Такое веселенькое…
— Ну, хорошо! Сергей мне кое-что рассказал и показал. Это – потом. Сейчас о другом. Вы, Виктор Михайлович, попали в сферу интересов определенных руководящих кругов Люфтваффе! Да-да! Не
